Пожалуйста войдите или зарегистрируйтесь.


Войти
Расширенный поиск  
Страниц: 1 2 [3]  Все   Вниз

Автор Тема: Великопостные письма. Архимандрит Савва (Мажуко)  (Прочитано 3838 раз)

0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.

Баранова Екатерина

  • Глобальный модератор
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 80 671
  • Вероисповедание:
    Православная
    • WWW
Постное письмо № 27. Воспитываем силу воли. «Чтобы жить по порядку, его надо еще найти»

Каждый раз я должен просыпаться в пять часов утра, чтобы пойти на братский молебен. Так начинается утро в монастыре. Это самый тяжкий подвиг для меня как преданного друга подушек и кроваток.

Сижу на кровати, как ежик в тумане. Надеваю носок. Безвольно. Горько. С обреченностью глубоко несчастного человека.

– А какой смысл? Там – темно, холодно, а я поздно лег и поздно уснул. От недосыпания столько болезней! И преступлений! Совсем я себя не щажу! А потом – сходишь ты туда, помолишься, и целый день будешь «неваляшкой» и ничего не сможешь делать, все будет валиться из рук.

– Нет, ну что подумают братья? Надо идти. – Надевается второй носок.

– Вот-вот, подумай о братьях. Ты же знаешь, какой ты, когда не выспишься – чистый Бармалей с пулеметами. Сердитый, надутый. Так должен выглядеть батюшка?

– Ну, ведь все равно уже проснулся. – Попытка встать с кровати.

– Да. Иди. Конечно. Только кого ты сделаешь этим счастливее?

– Надо идти. У Леночки операция. Надо помолиться. – Включаю свет.

– А есть разница – когда молиться, в котором часу? Кстати, есть еще десять минут. Можно переставить будильник. Ты даже не в состоянии разобраться с будильником, как ты пойдешь в церковь?

– Так ведь на улице вот – свежо. Птицы поют. – Поиски зубной щетки.

Подобные диалоги с настоящим накалом страстей и разгулом лукавства происходят постоянно, и не всегда я оказываюсь на высоте.

Но есть одна фраза, которая помогает мне справиться: «Савва, это не обсуждается». Работает не всегда, но поддерживает. И всякий раз благодарю Бога за то, что я не католический падре, ведь тогда бы еще и бриться утром пришлось. Вот это бы меня точно убило. Во всех смыслах.
Диалоги с «созерцанием носков» я вспомнил, потому что мне приходится прилагать огромные усилия к тому, на что их стыдно и жалко тратить. Идти или не идти? Делать или не делать? Участвовать или нет? Может, зубы почистить потом? Может, пообедать раньше? Постоянное напряжение выбора, которое истощает силы человека, изнуряет его. Выбор – занятие крайне утомительное. Он буквально высасывает все силы, не оставляя порой даже на донышке, так что, сделав выбор, человек порой не находит сил осуществить то, что он выбрал. Требуется восстановление. Приходиться ждать и копить силы. А жизнь утекает. Времени все меньше. Задуманное не делается. Мы «созерцаем носки».

Какой выход? Есть три стратегии. Первая и самая популярная: «спрятаться в домик», убегать всякий раз, когда нужно принимать решение, прикидываться, юродствовать, сваливать на других. Проверено жизнью – стратегия проигрышная и способствует быстрой деградации человека.

Второй вариант: всякий раз ответственно делать выбор, мужественно вступать в состязание с искушением. Подходит не всем. Только очень сильные люди сгодятся на такие битвы. Кстати, надолго их тоже не хватает. У обычного человека такой режим приводит к депрессии, отчаянию, периодическим срывам. Просто не хватает сил постоянно жить в этом сверхчеловеческом ритме.

Третий путь: определив приоритеты своей жизни, доверить привычке максимально возможное число повседневных дел и хлопот, умышленно автоматизировать свою жизнь. Приняв решение один раз и навсегда, осуществлять его без-думно, не колеблясь, не позволяя вариантов. Только в этом случае удается высвободить силы для решения задач, которые того стоят. Упорядочить свою жизнь. Привести ее в порядок. Найти приемлемый для себя ритм жизни. Сделать этот выбор однажды и навсегда. Как говорила одна старушка, «жить по порядку».

Выбор – утомительное занятие. Ситуация выбора изнуряет человека. Навык – бережет силы.
Может быть, оттого мы и такие вялые и слабые, хотя находимся в цветущем возрасте и в относительном здоровье и благополучии. Всё оттого, что жизнь наша не упорядочена. Встаем, как получится, завтракаем на ходу, смотрим на детей скользящим, «сканирующим» взглядом – нет сил сфокусироваться, – торопимся, все куда-то летим и вечно не успеваем.

Жить «по порядку» – не просто. Во-первых, этот порядок надо еще найти. Найти самому, а это серьезный труд. Серьезный, но благодарный. Найти ритм и закрепить.

По кенигсбергскому философу Канту жители города сверяли часы. Просыпался ровно в пять утра, выпивал чашку чая и выкуривал трубку, предаваясь размышлениям. С семи до одиннадцати читал лекции. Затем долго обедал, общаясь с друзьями. В три часа выходил на прогулку и навещал друга, с которым общался ровно до семи вечера (в выходные до девяти), возвращался домой и ровно в десять вечера укладывался спать. Это точнейший распорядок, которого Кант строго придерживался, нормировав раз и навсегда и количество выпитого чая, и число выкуренных трубок. Это жестко, но только так он мог высвободить силы, необходимые ему для напряженного умственного труда.

Свой ритм жизни Кант нашел и закрепил не раньше сорокалетнего возраста. До этого времени он находился в поиске и экспериментировал. Если вы заняты серьезным делом, требующим полной отдачи, вам придется найти свой ритм и строго ему следовать. Ритм, который будет именно вам по размеру, впору. Не все, что было полезно Канту, подойдет, скажем, многодетной маме или гомельскому батюшке.

Христианин по определению должен большое внимание уделять своей внутренней духовной жизни. Это занятие требует больших сил. Спасение – занятие затратное.
Открыв аскетические книги, мы заранее, по пионерскому обычаю, готовимся к воспитанию силы воли, а отцы настойчиво нам говорят о воспитании привычки.

Привычка свыше нам дана,

Замена счастию она.

Постоянно жить усилием воли удавалось лишь личностям героическим, и то недолго. Необходимость всякий раз совершать выбор изматывает человека, убивает в нем силы жить. Воспитание привычек и терпеливое им следование, наоборот, дает силы и для труда, и для любви, и для творчества.

Дело не в скорости, а в навыке. «Советский премьер» Алексей Николаевич Косыгин ездил по Москве со скоростью сорок километров в час. По Москве! Премьер! И все успевал. И успел сделать невероятно много, не имея мобильных телефонов и интернета. Конечно, сейчас мы так ездить не сможем – настигнут и прибьют коллективно. Дело не в скоростях, а в воспитании привычки, в мужестве «жить по порядку».
Записан
Обязанность без ЛЮБВИ делает человека раздражительным. Справедливость без ЛЮБВИ делает человека жестоким. Правда без ЛЮБВИ делает человека критиканом.
Вера без ЛЮБВИ делает человека фанатиком.


http://optina-msk.ru

Баранова Екатерина

  • Глобальный модератор
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 80 671
  • Вероисповедание:
    Православная
    • WWW
Постное письмо № 28. Похвала Богородицы: созерцание чистоты

В семидесятые годы прошлого столетия на святую гору Афон приехал русский Патриарх Пимен, а с ним, как говорят православные, «сонм духовенства». Во время посещения русского монастыря за «сонмом» увязался один маленький старчик, который все вглядывался в лица сановитых митрополитов, будто что-то искал. Выбрав себе «жертву» посолиднее, старчик спросил в лоб:

– А ты монах, что ли, будешь?
– Да, отче, я имею монашеский постриг.
– А акафист Матери Божией наизусть знаешь?
– Нет.
– Так какой же ты монах?

Дальше не знаю. Сумел ли митрополит найти, что ответить, покраснел ли до самого белого клобука? У меня нет ответа, и я, похоже, тоже не монах.

Православные иноки всегда с какой-то неожиданной теплотой почитали Матерь Божию. Великий старец Серафим умер на коленочках перед иконой Пречистой. А я знал одного старенького епископа, который совсем недавно так же, молясь Царице Небесной, отошел к Богу.

Этот старенький владыка очень любил службу Похвалы Богородицы. Никогда не пропускал. Это красивейшее богослужение совершается на пятой неделе Великого поста в пятницу вечером. Цвет богородичных служб – цвет чистого ясного неба, лазоревый. На один постный день вдруг в церковную службу вторгается небесная лазурь Богородичной службы.

В нашем монастыре на этот праздник меняется не только цвет облачения, но и происходят существенные изменения в убранстве алтаря. Вместо традиционного семисвечника за Престолом ставится большая икона «Похвалы Богородицы» в голубом балдахине, а перед ней, на самом Престоле, выстраивается целая «армия» подсвечников с горящими свечами. Очень красиво! Очень торжественно! Всё ради Царицы Небесной!

Этот обычай завел в Троице-Сергиевой лавре тот самый Патриарх Пимен, когда был лаврским наместником. Еще до войны молодым иеромонахом он много путешествовал по стране. Однажды на праздник Похвалы он оказался в киевском Ионинском монастыре и увидел, как необычно убран алтарь в этот праздник. Отцу Пимену это пришлось по сердцу, и, став наместником лавры, он завел этот обычай и у себя в обители. А через лавру и к нам, в Гомель, перебралась традиция «свечей Похвалы».

Икона Похвалы – богословский гимн. Это довольно редкий образ. Но это настоящее богословие в красках, «конспект мариологии». Богословски подкованный человек может читать эту икону как богословский трактат. В центре – Матерь Божия в традиционных одеждах, но с необычным жестом: голова наклонена в сторону, и Богородица словно заслоняется от чего-то правой рукой. Это жест кроткого и смиренного смущения, чистой стыдливости, хотя все это не те слова, а лучше – смотрите сами.

Вокруг фигуры Богоматери – «облако свидетелей» – пророки, которые предсказывали Ее служение. Изображают их часто со свитками в руках, но есть более живые варианты, когда икона, образ до конца вытесняет из своего пространства «буквы», и у провидцев в руках «предметы» пророчества: Аввакум держит кусок горы, Осия – прозябший жезл, Гедеон – орошенное руно, у Давида – домик, Иезекииль ухватился за врата, Моисей обжигает себе руки горящим кустом, Иаков показывает на Чистую лестницей, у Исаии в руках невероятные клещи. Хорошее упражнение для студентов-богословов – разъяснить, что означает каждый предмет.

Над фигурой Пречистой – мальчик Христос, или, как говорят иконоведы, образ Спаса-Эммануила, «Отроча хотящее родитися». У ног Пречистой – единственный пророк без нимба – весь прогнулся, будто под непосильным бременем собственного пророчества – пророк Валаам. Он оставил, пожалуй, самое красивое и лиричное пророчество о рождении Христа, которое я знаю. Над Валаамом – «предмет» его пророчества – ярко горящая звезда. Не от ее ли яркого света прячется говоривший с ослицей?

Невероятная икона! Как невероятно и необычно само богослужение Похвалы. Мы привыкли к акафистам в наших храмах, однако строго по Уставу, лишь однажды в год предусматривается Типиконом служба с акафистом. Один акафист один раз в год – акафист Божией Матери на пятой неделе Великого поста. Этим подчеркивается исключительная важность этого самого древнего из акафистов.

В Триоди есть синаксарь, который рассказывает, что праздник Похвалы был установлен в честь троекратного избавления Константинополя от нашествия врагов. Современные исследователи ставят под сомнение связь этих событий с богослужением. Скорее всего, служба Похвалы – след праздника Благовещения, который довольно часто приходится на постные дни. А само пение акафиста, похоже, было введено по поводу победы императора Ираклия над персами, которая, как утверждают историки, пришлась на весенние дни конца Великого поста.

До сих пор ведутся споры: кто написал этот текст, по какому поводу, в честь какого события был установлен праздник Похвалы. Версий немало. Однако есть веские основания считать, что текст акафиста многослоен. Например, знаменитый кондак «Взбранной Воеводе», скорее всего, был написан отдельно от акафиста и другим автором, а все припевы икосов, начинающиеся словом «радуйся», появились намного позже самого акафиста. Некоторые исследователи убедительно доказывают, что наиболее древняя часть акафиста была посвящена не Благовещению, а Рождеству. Однако все это заботы ученых мужей и жен. Еще в древности наши предки почувствовали необыкновенную святость и подлинность этого текста, поэтому люди церковной культуры никогда не пропускают богослужение Похвалы.

Особенностью этой службы является то, что акафист поется не весь сразу, а разделяется на четыре части. Четыре раза выходит духовенство на середину храма и поет Божией Матери. Обычно акафист поют всем храмом, и это воистину всецерковная молитва, всецерковное созерцание!

Греки так любят это богослужение, что, говорят, вместо четырех выходов за одну службу решили эти четыре части акафиста распределить на четыре пятницы. Так почитают Царицу Небесную! Даже католики любят этот акафист. Покойный папа Иоанн Павел Второй объявил полную индульгенцию тем, кто полностью прочитает этот молитвенный текст. Индульгенция – дело серьезное, а чтение или пение акафиста – это трудно. Само слово «акафист» значит «не сидеть», «неседальное пение», молиться – только стоя.

Почему так трогает это богослужение, почему так восхищает эта икона? Откуда такая сердечная теплота у суровых подвижников к Царице Небесной и любовь к Ее акафисту?

Ответ прост. Каждый из нас жаждет чистоты. На иконе Царицы Небесной мы эту чистоту видим. Это именно то, что нас так трогает в образе Пречистой, в молитвах к Богородице – неизреченная чистота и святость.

Всегда есть соблазн «всего лишь». Временами приходит лукавая мысль: да ведь и нету никакой святости, вот и этот старец, как говорят, всего лишь авантюрист, а этот батюшка всего лишь пьяница, а церковь всего лишь социальный институт, а может, и просто финансовый. А религия всего лишь прибежище слабаков и неудачников, а грехи всего лишь игра гормонов и влияния среды. Нет греха. Нет святости. Это всего лишь иллюзии и невежество.

С этим можно спорить. И нужно спорить. Уж слишком мелкая аргументация, а мелкомыслие – вещь заразная и вредная. А можно и не спорить. Просто посмотреть на икону Царицы Небесной, открыться Ее чистоте и святости.

Одна моя приятельница, светская дама, успешная и сильная, как-то случайно зашла в храм. Просто заскочила на минутку. Раньше почему-то не приходилось. И вот она стоит и рыдает, и не может остановиться. И смущается, и старается успокоиться – не получается. Где успешность? Где сила? Может, это всего лишь истерика? А может, душа впервые задышала, раскрылась, почувствовав присутствие родного, настоящего. Скучала по святыне, задыхалась без чистоты.

Я неоднократно слышал, как простые люди говорят о Пречистой Деве: «Царицачка Небесная», «Матушка», «Родименькая», «Родненькая». Не может человек долго жить без святыни, без чистоты. Ищет ее, чистоту эту, ошибается, обманывается, выдумывает, а она рядом. Просто смотри на икону. Лечи свои раны ее светом, питай душу ее чистотой.

Взирай на невидимое.
Записан
Обязанность без ЛЮБВИ делает человека раздражительным. Справедливость без ЛЮБВИ делает человека жестоким. Правда без ЛЮБВИ делает человека критиканом.
Вера без ЛЮБВИ делает человека фанатиком.


http://optina-msk.ru

Баранова Екатерина

  • Глобальный модератор
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 80 671
  • Вероисповедание:
    Православная
    • WWW
Постное письмо № 29. Стыдно ли быть рабом Божиим. Чего ждет Христос, называя нас так унизительно.

Иаков и Иоанн – два брата Зеведеевы. В прошлом – рыбаки. И отец у них был рыбаком, и, похоже, ничего не имел против того, чтобы братья оставили семейное дело и пошли вслед за Христом. Из Евангелия нам известна и мама братьев Зеведеев, которая тоже общалась со Спасителем и одобряла выбор сыновей. Евангелист Матфей утверждает, что именно она подошла ко Христу с самой необычной просьбой, с которой можно было обратиться к Учителю. По словам Марка, эту просьбу произнесли братья сами, без мамы: «Дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую, в славе Твоей» (Мк 10:37).

И у Марка, и у Матфея Христос отвечает одинаково: «не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь? Они отвечали: можем. Иисус же сказал им: чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься; а дать сесть у Меня по правую сторону и по левую – не от Меня зависит, но кому уготовано» (Мк 10:38-40).

Разговор проходил за неделю до входа в Иерусалим, за семь дней до Страстной седмицы, поэтому этот евангельский отрывок и читается на пятой неделе Великого поста. Но беседа началась не с просьбы братьев, а с очередного предсказания Христа о том, что ждёт Его в Иерусалиме, о пытках, о суде, о мучительной смерти.

Греческое слово, которое мы переводим как «крещение», имеет значение погружения во что-нибудь, чаще всего в жидкость. Крещение, которым должен креститься Христос – это погружение в самое сердце мрака, отчаяния и смерти. Не случайно события Страстной седмицы происходят ночью, в каком-то удушливом, беспросветном мраке, в «жидкой» безвоздушной тьме. В самую глубину этой тьмы намеревается погрузиться Христос. Он воистину «крещается в смерть», погружается на дно мрака. Который раз Он пытается сказать ученикам, что же их всех ждёт на самом деле, но ученики не слышат. Они ждут «славы» и желают в этом торжестве участвовать активно, заранее распределяя роли. И братья Зеведеи надеялись получить «места в первом ряду». Потому что видели во Христе многообещающего правителя, мудрого политика, благодетеля человечества, таланты и способности которого они наблюдали несколько лет. Вот у Него точно получится быть настоящим израильским царём!

А Христос настойчиво говорит им о позоре и смерти. Потому что Его служение – служение искупления, преодоление власти тьмы, оживление мира через причастие к его смертности. И Он предупреждает своих учеников, что каждому из них предстоит также погрузиться в сердце мрака, пройти тем же путём, который прошёл Он, до конца выполнить своё особое служение.


Христос говорит ученикам таинственные вещи. А они продолжают спор о местах на празднике. Десять апостолов возмущены: откуда в братьях такая предприимчивость и расторопность? А почему именно они по правую и по левую сторону?

Интересно, что Христос не пускается в разбор логических или этических ошибок, которые допущены учениками. Он не старается их примирить. Спаситель говорит те слова, которые ученики вспомнят потом, когда Христом будет пройден путь мрака, когда таинственное крещение-погружение завершится победой над тьмой.

Господь говорит им о таинстве служения: «Вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом. Ибо и Сын Человеческий не для того пришёл, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мк 10:42-45).

Два самых непопулярных слова, унизительных и оскорбительных, употребил Христос в положительном смысле: «слуга» и «раб». В оригинальном тексте «слуга» – «диаконос», «раб» – «дулос». Сам Христос не стесняется Себя называть слугой и рабом, а дело Своё – служением, «диаконией».

Эти два слова почти исчезли из нашего словаря. Хотя среди моих знакомых ещё были старушки, которые, например, с достоинством говорили, что «служат в театре». На месте слова «служащий» прочно обосновалось безликое «чиновник». Может быть, виной тому борьба за освобождение от гнёта господ или порицание лакейства? Мы ведь помним Чацкого:

Служить бы рад, прислуживаться тошно.

Но Чацкий обличает как раз не служение, а угодничество, раболепство, низкопоклонничество. Чацкий не против служения. Служить – это благородно. Служить – это для настоящих мужчин. Служение – это достойно.

Но ведь Христос не стесняется Себя называть рабом, и малого того, Своим ученикам и последователям, то есть нам с вами, предлагает рабство как нормальное и естественное состояние христианина. Как это можно принять?

Служить бы рад, прислуживаться тошно.

Можем ли мы себе представить, что Христос призывает нас к раболепству и лакейскому угодничеству? Конечно, нет. Значит, имеется ввиду что-то другое. Может, безответность, безмолвная покорность, кроткая готовность подчиняться хозяину, руководителю, сильному? Христос хочет сделать нас рабами? Ему нужны покорные и безмолвные рабы? Ведь христиане не стесняясь, называют себя «рабами Божьими»? Богу нужны рабы? Со свободными Ему не интересно?

Но в других евангельских текстах мы обнаруживаем совсем иные слова. В евангелии от Иоанна Христос прямо называет учеников Своими друзьями, а это очень высокое звание в античной культуре. Значит, не раболепства и безответной покорности ищет Христос.

Русское слово «раб» славянского корня. Того же корня, что и слово «ребёнок». Белорусы безошибочно слышат это родство, потому что привыкли «рабить», то есть работать, трудиться. В древности детей называли «робята», потому что ребёнок с самого раннего возраста приучался «робить», трудиться, делать и, конечно же, прислуживать старшим. Это и есть самое естественное состояние ребёнка. Поэтому практически во всех языках слово, тождественное нашему «отрок» всегда имело два значения – мальчик и слуга. Служение не роняет достоинства ребёнка, наоборот, наделяет его этим достоинством. «Раб» в евангельском и церковном смысле это не словесное и безвольное животное, а тот, кто готов к делу, тот, кто не боится работы.

Если ты раб Божий, значит, ты готов на Божью работу, Божью службу. Служить другим, быть рабом – то, чему наставляет Христос учеников, – это первым бросаться на работу, не прячась за спинами других. Хочешь быть первым, говорит Христос, будь первым в деле.

Может быть, поэтому история служения апостолов называется «Книга Деяний». Не «Книга Слов», а «Книга Деяний» – Actus apostolorum, «Праксис тон апостоликон». Акты, практика, деяния – вот, что делает христианина рабом Божиим, и мы ошибёмся, если подумаем, что речь идёт исключительно о религиозной сфере активности.

Евангелие – книга дел. Это всё о том, что Христос сделал. Там всё – в событиях и поступках, и даже наставления звучат как некий фон дела, словесное сопровождение творческого усилия, понесённого труда. Даже евангелие от Иоанна, которое всё состоит из речей, постоянно даже с какой-то утомительной настойчивостью повторяет слово «дело», «дела» – «та эрга». 

Принято считать, что христиане – это «лишние люди», они – маргиналы, то есть окопались где-то на полях страниц истории, сознательно выбросили себя из исторического процесса, забились в свои экологические ниши. Это ошибка. Хотя эмпирические наблюдения подтверждают этот тезис. Мы, действительно, удираем от какой бы то ни было общественной активности, «прячемся от неё в религию».

У меня перед глазами множество примеров того, как молодые и талантливые люди, приобщившись к Церкви, вдруг теряют волю к действию, утрачивая с этой волей иногда даже таланты и рабочие навыки.

Был ли рабом Божиим, то есть настоящим делателем, скажем, Николай Иванович Пирогов? Гениальный хирург и педагог, который не только изобрёл множество приёмов, облегчающих жизнь больных и раненых, но и затратил огромные силы, чтобы внедрить свои полезные изобретения в жизнь. И силы свои он тратил не только на медицину. Он был там, где видел проблему, будь то путаница с поставками продовольствия или телесные наказания гимназистов. Это был настоящий делатель. И глубоко верующий христианин. Ему бы и в голову не пришло считать себя «лишним человеком».

А был ли «лишним» Антон Павлович Чехов? Какое ему было дело до эпидемии холеры, до положения заключённых на Сахалине, до всероссийской переписи? Он был настоящим делателем, а быть делателем значит иметь сердце отзывчивое, готовое к труду, к служению.

Можно поставить под сомнение религиозность Чехова и других делателей, которыми богата история нашей страны. Господь знает Своих рабов, Своих тружеников.

Для того, чтобы быть делателем, не обязательно прятаться за иконами. Очень много дела ждёт наша земля, всё надеется, что придёт время делателей, настоящих рабов Божиих, не боящихся труда. И труд этот, служение не только в Церкви. Служить Богу можно и нужно – в лаборатории, у станка, у доски, на политической трибуне, в спорте, в искусстве. Обычный труд превращается в благородное священнодействие, в диаконию, в служение, когда делается на совесть, с забвением себя, своих мелких интересов и презрением славы «по правую или левую сторону».

«Жатвы много, а делателей мало; итак молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою» (Лк 10:2). И не стыдно быть рабом Божиим для настоящего делателя. Да и некогда думать о стыде. Работать надо. Время – для делателей.
« Последнее редактирование: 08.04.2017, 09:56:57 от Баранова Екатерина »
Записан
Обязанность без ЛЮБВИ делает человека раздражительным. Справедливость без ЛЮБВИ делает человека жестоким. Правда без ЛЮБВИ делает человека критиканом.
Вера без ЛЮБВИ делает человека фанатиком.


http://optina-msk.ru

Баранова Екатерина

  • Глобальный модератор
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 80 671
  • Вероисповедание:
    Православная
    • WWW
Постное письмо № 30. «Боже! Как же вкусно у Тебя жить!»

Моему приятелю повезло – у него было церковное детство. Тут он меня обошёл. Повезло вдвойне: его мама была не только верующей, но ещё и умной женщиной – сочетание, которое встретишь не часто. Чтобы приучить детей к посту, она не «пытала» их пустыми щами и сухоядением, не прививала «огнём и мечом» покорность двухчасовым вычиткам канонов. Пост – упражнение в сдержанности, и дети очень нуждаются в воспитании этого навыка.

В начале поста на стол в зале ставилась вместительная вазочка – магический и величественный хрусталь. Мама объясняла детям, что пост это шесть недель воздержания, после которых наступит Пасха.

– А Пасха – это что? – Правильно! – Яйца и всякие вкусности. Каждое постное воскресенье я буду класть в вазочку по шоколадному яичку для каждого из вас. К Пасхе таких шоколадок насобирается по семь каждому, и после разговения их можно будет забрать себе с чистой совестью. Но до праздника – не прикасаться!

Весь пост дети ходили вокруг вазочки в благоговейном созерцании. Облизывались. Пересчитывали. Младшие умудрялись даже трогать и взвешивать на руках, пока никто не видел. Но весь набор шоколадных пузырей непременно доживал до Пасхи в неприкосновенном виде. Дети помогали друг другу в неравной борьбе и чувствовали доверие родителей. Не знаю, случайно или нет, но эти ребята не пережили обычного для наших церковных детей подросткового ухода из Церкви. Всё у них было ровно, достойно и естественно.

Вдохновлённый примером, я тоже решил взяться за ум. Что я люблю беззаветно? Стыдно признаться, но это два страшных яда – чипсы и кола. Если у меня в келлии завелись эти «гадости», я не усну, пока не съем и не выпью весь стратегический запас, пусть даже обернётся это заслуженными муками и поздним раскаянием. И было бы из-за чего! А то – чипсы! Срамота! В начале поста на самом видном месте установил шикарный пакет мумифицированных картошек и пузатую бутылку «сосы». Не было у меня церковного детства, не учили сдержанности – никогда не поздно. Хожу вокруг. Креплюсь. Отсекаю помыслы.

Смешно. А вот Лествичник к борьбе с чревом относился серьёзно. Хотя название для главы, посвящённой этой борьбе, уже говорит о многом: «О любезном для всех и лукавом владыке, чреве». Сказано-то как! Лествичник был невероятно остроумным человеком и тонким юмористом. Слово 14-е о чревоугодии – самое весёлое в Лествице. Что ни капли не умаляет его серьёзности и глубины.

Лествичник, как человек академического склада, каждую тему предваряет разбором терминологии, предлагаю целый спектр определений. Чревоугодие он называет «притворством чрева» и «прельщением очей».

Наши муки по поводу питания – результат преступного сговора хитрых глаз и лукавых животов. Годы самонаблюдения убедили меня в правоте этой теории.
Чрево – лукавый владыка. Оно приказывает, ты подчиняешься. Унизительно. Но унижения не чувствуешь, потому что находишься под огнём двойного обмана: «буйство глаз» и притворство чрева. Посмотрите на гамбургер, разве это не обман зрения и чувств? Чистое враньё и иллюзия! Интервенты-производители знают куда бить. За аппетит отвечают глаза. Обманешь глаз – поймаешь клиента. Поэтому, созерцая гамбургер, вспоминаешь чеховскую «Сирену»:

«Кулебяка должна быть аппетитная, бесстыдная, во всей своей наготе, чтоб соблазн был. Подмигнёшь на неё глазом, отрежешь этакий кусище и пальцами над ней пошевелишь вот этак, от избытка чувств. Станешь её есть, а с неё масло, как слёзы, начинка жирная, сочная, с яйцами, с потрохами, с луком».

Вот это соблазн! Попробуй устоять! И всё ведь не от голода, а потому что вкусно. И нет в этом ничего плохого, если кто-то любит вкусно поесть. Господь создал человека для радости, и роскошная кулебяка не в сговоре с врагом. Как нас учил покойный Гораций: «Отрадно предаться безумию там, где это уместно». А в монашеском словаре есть понятие «утешение братии». Нельзя себя постоянно истязать постом. В правильное время, правильным образом можно и нужно позволять себе утешение и отраду, в том числе и в пище. Всё должно быть уместно и кстати.

Но Лествичник говорит немного о другом. Его интересует, если угодно, регулярное питание, не праздничное утешение. Мы не можем доверять решение вопроса о вкушении пищи «животам» и глазам. Они – заинтересованные лица. И эти лица очень хитрые.

«Часто бес приседит желудку и не даёт человеку насытиться, хотя бы он пожрал все снеди Египта и выпил всю воду в Ниле» (Лествица 14:26).

Другими словами, чрево и глаза не знают, «сколько нужно человеку для счастья». Лествичник настойчиво и убедительно доказывает, что вопрос питания – это вопрос привычки. Чтобы не было голодных или гамбургерных срывов, надо выработать правильный навык питания, который касается количества, качества и времени.

Проблема питания – вопрос привычки. В «Лествице» найдём диалог подвижника с чревом, где коварный живот «даёт признательные показания»: «причина моей ненасытности – привычка; основание же моей страсти – долговременный навык» (Лествица 14:36).

Сколько человеку нужно? Авва Дорофей учил своего послушника самому найти то количество пищи, которое ему необходимо, чтобы нормально и свежо себя чувствовать и при этом не терять работоспособность. Оказалось, что послушнику хватает половины того, что он съедал обычно. Нечто подобное я слышал от нашего старого настоятеля, который версию аввы Дорофея перевёл на русский язык:

– Батюшка, как это мне похудеть?

– Есть надо на полведра меньше.

«Лествица» нынче не популярна, а между тем, именно в этой книге находится самый дешёвый и проверенный веками рецепт, как избавиться от живота, ведь это проблема века, если верить интернету. Вот, что советует Лествичник:

«Обременяющий чрево своё расширяет внутренности; а у того, кто подвизается против чрева, они стягиваются мало-помалу; стянутые же не будут принимать много пищи, и тогда, по нужде самого естества, будем постниками» (Лествица 14:24).

То есть преподобный говорит о постановке навыка правильного питания. Необходимо выяснить, сколько мне надо на самом деле, и всегда придерживаться этого правила. Без колебаний и поблажек.

Это про количество. Вопрос качества не менее важен. Здесь каждому человеку нужно самому присмотреться, как на него действует та или иная пища. Есть такие счастливцы, которым всё равно, что есть, и меня нет в их числе. И приходится мне украдкой вытаскивать из салатов красный перец или отказываться от жирной или жареной пищи, потому что живу не первый день и научился избегать революционных ситуаций, когда «верхи не могут, а низы не хотят».

Итак, сколько мы едим и что – дело серьёзное, и каждый взрослый человек должен здесь самостоятельно принять мудрое решение, чтобы потом следовать ему, превратить его в привычку, которая не терпит компромиссов.

Третий пункт стратегии воспитания чрева и глаз – время и ритуал питания. В перечни грехов обычно включают «безвременное ядение» и «тайноядение». Это о чём?

Вкушение пищи должно быть делом красивым и достойным. Меня всегда удивляют люди, которые заходят в метро с чашкой кофе. В этом есть что-то нездоровое. Пить кофе – это событие. Чашка кофе дарит столько чудесных моментов жизни – несравненный аромат, горячая чашка, греющая руки, словно сибирский котёнок, а если у вас найдётся небольшая плюшка… Преступно это событие смазывать, превращать в нечто второстепенное, незначительное.

Один из келейников патриарха Алексия (Симанского) рассказывал, что святейший всегда кушал в одно и то же время. Всё было подчинено раз и навсегда заведённому ритуалу. Святейший Алексий был из дворян, и навык к правильному принятию пищи усвоил с детства. Не надо спешить. Не надо перекусывать на ходу. Уважайте себя. Уважайте своих близких. Сделать небольшую паузу, чтобы подкрепиться – это надо делать красиво и в своё время. Правильная трапеза не съест так много времени, как вам кажется, но сесть за стол в своё время, согласно заведённому ритуалу – это достойно, так вкушают пищу люди.

Мы не перекусываем и не перехватываем, мы вкушаем и отведываем.
Тайноядение – это не про сало под одеялом. Люди хорошего воспитания с молоком матери усвоили, что вкушение пищи – событие социальное. Только в исключительных случаях человек остаётся один на один с пищей. Трапезу надо с кем-то разделить. Единство в трапезе подтверждает единство в семье, в дружбе, в обществе.

В монастырях трапеза начинается и заканчивается по звонку. Всё в своё время. Монастырь – семья. Возглавляет трапезу отец – настоятель. Каждую перемену блюд означает звук колокольчика. Перед вкушением и после – молитва и обязательное «Спаси Господи» поварам и трапезникам. Трапеза невозможна без благодарности и благодарения. И это не привилегия монашества. Это образ нормальной семейной трапезы.

«Кто понял жизнь, тот больше не спешит». Так учил один восточный поэт, знавший толк в правильном застолье. И спешка, и голод, и обман импортного общепита – всё в голове и в сердце, всё от неустроенности. А ведь это так красиво – когда семья собирается за одним столом, и у каждого своё место, и своя ложка, свой любимый стульчик. И есть тот самый час, когда все уже дома, и можно сесть за стол, и помолиться, и благословить, и вкусить, и открыть себя этому удивительному событию – вкушению пищи, общению, а, может быть, даже и спеть всей семьёй после ужина.

Порядок в жизни возвращает нам вкус к жизни.

И срывается с губ самая необычная и чистая молитва:

Боже! Как же вкусно у Тебя жить!
« Последнее редактирование: 08.04.2017, 09:57:12 от Баранова Екатерина »
Записан
Обязанность без ЛЮБВИ делает человека раздражительным. Справедливость без ЛЮБВИ делает человека жестоким. Правда без ЛЮБВИ делает человека критиканом.
Вера без ЛЮБВИ делает человека фанатиком.


http://optina-msk.ru

Баранова Екатерина

  • Глобальный модератор
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 80 671
  • Вероисповедание:
    Православная
    • WWW
Постное письмо № 31. Испытание праздником.

Великий педагог Макаренко знал, что задача воспитания – подготовить ребенка не к экзамену, а к жизни. А в жизни много всякого. Когда воспитанник достигал рубежа восемнадцати лет, Антон Семенович приглашал его к себе домой на секретное индивидуальное занятие.

Тема урока: традиции застолья в пролетарской среде.

Цели урока: дать учащемуся представление о культуре застолья; воспитать вкус к правильно организованному распитию спиртных напитков; выработать навыки говорения тостов, помочь в определении своей меры выпитого; познакомить с воздействием алкоголя на поведение; систематизировать знания по преодолению похмелья.

Материальная база: самогон, выдержанный в традициях полтавского винокурения; несколько видов закусок, одобренных международным сообществом педагогов-практиков; два стакана, вилки, салфетки, конспект тостов.

Это моя реконструкция возможного «плана урока». Потому что специалисты по творчеству гениального учителя до сих пор спорят, проводились ли такие занятия на самом деле. Надеюсь, что такие уроки были. Просто потому, что искусство застолья, на самом деле, один из важнейших навыков воспитанного взрослого мужчины.

Надо помнить, кто были ученики Макаренко. Беспризорники и малолетние преступники. Большинство из них уже пробовали пить, и это было самой безобидной из их привычек. Антон Семенович учил их, как это делать правильно. Он показывал им красоту ритуала, давал эталон пира, который невозможен без тостов, песен и уважения к сотрапезникам. А уважение зиждется на знании «своей меры», на бдительной сдержанности, не дремлющей даже на пике веселия.

Не многие взрослые люди могут похвастаться такими навыками. Наша педагогика монополизирована женщинами, а у них особое отношение к спиртному, поэтому и не удивительно, что культуру застолья или вовсе отрицают, или стыдливо замалчивают. А ведь если мы готовим молодого человека к жизни, он должен иметь некий ориентир, как правильно пить, как это делать красиво, не роняя достоинства. Конечно, воспитать этот навык – задача отца или старшего в семье мужчины. С этим не просто. Но мои мысли сейчас далеки от проблем воспитания детей. Нам бы что-нибудь сделать со взрослыми.

А у взрослых на носу серьезное испытание. Раньше мне казалось, что самое «страшное» время церковного года – это многодневные посты. Погружаясь в стихию православной жизни, вдруг понял, что есть вещи и посерьезнее.

В конце каждого поста христиане проходят испытание праздником, проверку разговением. Праздник – время опасное.
Праздник ломает привычный ритм, а значит, создает возможность для выпадения из ритма, создает условия для беспорядка, угрожает сломом привычной жизни. Правильно разговеться, правильно праздновать – это искусство, навык, развитый постоянными духовными упражнениями. Правильный отдых сам по себе есть одно из духовных упражнений.

Разговение – настоящее бедствие для некоторых семей. Люди с ужасом ждут праздника. Частично это связано с тем, что постное воздержание воспринимается не как навык и сознательно поставленная привычка, а как кандалы, «бетонная плита», которая придавила, но на время, и «нам бы день простоять да ночь продержаться». С такой установкой, действительно, весь праздник превратится в полный разнос, самозабвенный загул, а у некоторых и запой, когда человек вдруг на Радоницу отчаянно пытается вспомнить: кто эти люди, откуда здесь этот диван, кто меня накрыл газеткой и успел ли я, в конце концов, освятить свои куличи?

Этой проблемой болел еще Михайло Васильевич Ломоносов. В известной работе «О сохранении и размножении российского народа» он сокрушался:

«Наконец заутреню в полночь начали и обедню до свету отпели. Христос воскресе! только в ушах и на языке, а в сердце какое ему место, где житейскими желаниями и самые малейшие скважины все наполнены? Как с привязу спущенные собаки, как накопленная вода с отворенной плотины, как из облака прорвавшиеся вихри, рвут, ломят, валят, опровергают, терзают. Там разбросаны разных мяс раздробленные части, разбитая посуда, текут пролитые напитки, там лежат без памяти отягченные объядением и пьянством, там валяются обнаженные и блудом утомленные недавние строгие постники. О, истинное христианское пощение и празднество! Не на таких ли Бог негодует у пророка: “Праздников ваших ненавидит душа Моя, и кадило ваше мерзость есть предо Мною!”»

Как видим, речь идет не только о пьянстве. Однако проблема требует пристального внимания. Личного внимания, не только общественного и всецерковного. Таким скоромным загулом можно не только перечеркнуть все постные труды, но еще и остаться «в минусе».

Есть более легкие формы праздничных безумств. Например, человек срывается в гастрономические эксперименты с таким размахом, что в лучшем случае неделю держит при себе горшок, в худшем – проводит праздники в больнице. Кто виноват? Личная распущенность и беспечное отношение к испытанию праздником.

К празднику нужно готовиться. Сверхчеловеческую уборку, изнурительное развешивание штор, заготовку мертвых кур и говорящих пирогов рассматривать не берусь. Меня интересует область аскезы. А в аскезе действует принцип, заимствованный из Псалтири: «Уготовахся и не смутихся».

Ты знаешь, что на тебя наступает время праздников. Есть ли у тебя здоровая и безопасная стратегия праздника? Надо ее выработать. Присмотреться к себе: что мне вредит, с кем мне опасно общаться, каких компаний избегать, что лучше не пробовать больше никогда.

Ждешь праздника? Подумай, с кем ты хочешь его встретить и как провести. Это вопрос из опыта. Пост заканчивается. Наступает время утешения. Но утешение должно утешать и радовать, а не убивать и калечить.

Искусство отдыха и утешения – самая неразработанная область нашей духовной жизни. Человек не может жить в постоянном напряжении. Духовное усилие требует разрядки, нуждается в передышке, в отдыхе и отраде. Мне кажется, у нас на Руси так пьют именно из-за того, что не умеют отдыхать, не знают, как это делается, не видели, как можно иначе потратить свободное и праздничное время. Надо учиться. Надо создавать культуру красивого и полнокровного отдыха, в котором было бы место и спорту, и танцам, и театральному дурачеству, и розыгрышу, и другим «мирным забавам», которые позволяют человеку отдохнуть, выпустить пар накопившихся эмоций, стряхнуть удушливый пафос трудовых будней, просто побыть ребенком.

Чтобы снова почувствовать себя ребенком, не обязательно превращаться в животное. Но свою меру отдыха, свой тип правильного и полезного утешения надо найти самому.
Не каждому по душе шумные развлечения. Для кого-то безмолвие и безлюдье и есть подлинный отдых. Только опытом, путем проб и ошибок можно найти свой стиль и образ праздничной передышки.

Почему Господь не бережет нас? Как возможно, что после благодатного пощения и причастия впадают христиане в настоящие ямы страстей? Почему Бог позволяет нечистым мыслям, соблазнам и привычкам брать в плен христиан?

Потому что Он – Отец. Потому что Бог нам доверяет. Он дает нам возможность проявить себя, раскрыться в сопротивлении своим страстям. Ведь только в борьбе и активном противодействии можно узнать себя, «найти свои берега», почувствовать свои силы, познакомиться с собой.

«Много хлеба бывает и на ниве бедных, – говорит премудрый Соломон, – но некоторые гибнут от беспорядка» (Притч. 13:24). Правильно отдыхать и праздновать – важнейший навык, развитый у людей, которые научились «жить по порядку». Ни пост, ни праздник, ни внезапные испытания не способны «выбить их из седла».

Нет ничего необычного в том, что искушения продолжаются и после окончания поста. Так бывает не только на праздники. И после причастия или горячей искренней исповеди, хорошего дела, успешно выполненного проекта тоже случаются искушения. И это не привилегия людей церковных. Дело даже не в том, что за нами охотится нечистая сила. Боюсь, мы даже ей и не интересны вовсе, потому что всё делаем сами.

Речь идет об универсальной закономерности. Опытные люди знают, что успех выводит человека на новый уровень, а значит, несет в себе новые, незнакомые испытания. Поэтому мудрые люди, думая о результате, всегда готовятся не только к поражению, но и к испытанию успехом.

Так бывает и в духовной жизни. Если пост прошел благополучно и утешительно, жди подвоха, будь готов к испытанию и опасности. Так устроен мир. И относиться к его вызовам надо с благодушием спортсмена. Михаил Шолохов признавался, что в начале войны пережил душевный подъем, связанный не только с патриотическими чувствами, но и с азартом к схватке. Он восхищался достижениями немцев, особенно в военной промышленности, видел в Германии достойного противника, с которым даже как-то интересно и почетно померяться силами.

Так надо относиться и к вызовам жизни.

И смотреть веселее.

И чаще петь песни.

И не забывать о друзьях.

И не лишать себя утешений.

Бог создал человека для радости. И чем Он виноват, если ты за свою жизнь, освоив много наук, напитав ум знаниями, так и не освоил самой главной из наук – науки радости? Счастлив тот, кто найдет учителя, который научит его важнейшему из искусств.
Записан
Обязанность без ЛЮБВИ делает человека раздражительным. Справедливость без ЛЮБВИ делает человека жестоким. Правда без ЛЮБВИ делает человека критиканом.
Вера без ЛЮБВИ делает человека фанатиком.


http://optina-msk.ru

Баранова Екатерина

  • Глобальный модератор
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 80 671
  • Вероисповедание:
    Православная
    • WWW
Постное письмо № 32. Модный грех

Румяный парнишка, опустив глаза, с трудом подбирает слова на исповеди:

– Батюшка, я согрешил… нравственностью.

– Это как?

– Ну, мне девочка одна нравится.

Вот так история! Грех нравственности! Чего только не услышишь!

Мне этот разговор вспомнился, когда я, завернувшись в ворованный плед, размышлял об унынии.

Чаще всего, когда человек кается на исповеди в унынии, повторяется история румяного паренька: в известное слово «впихивается» чуждое ему значение. Нравственность – это некие этические нормы, правила поведения, нрав, стиль жизни и деятельности, который выдает во мне достойного человека. А симпатия к девочке – это не грех, хотя сама ситуация влюбленности всегда бывает проверкой на нравственную зрелость.

Мальчика «сбило» хорошее русское слово. Что уже говорить о взрослых, которых сбивают с толку славянские выражения. В покаянном каноне кающийся укоряет душу: «почто… блуд и гордость гониши». Русский глагол «гнать» предполагает определенный падеж существительного: например, гнать от себя кого-то, что-то. Поэтому славянский текст, услышанный русским ухом, некоторых вводит в заблуждение, на самом деле он говорит о том, что душа гоняется за блудом и гордостью, ищет греха, а не гонит его от себя. Надо всегда помнить о церковном двуязычии. Мы постоянно находимся на пересечении русского и славянского, и забвение этого факта чревато неожиданными сюрпризами.

Преподаватель семинарии рассказывал, как на экзамене по Новому Завету некий заочник весьма убежденно доказывал ему, что Савл по дороге в Дамаск услышал:

– Савл! Савл! Что ты гонишь на Меня?

Вот и с унынием похожая история. Уныние входит в восьмерку классических страстей, или смертных грехов.

В чем мы каемся, когда исповедуемся в унынии? Главным образом, в печали и утрате интереса к жизни.
Иногда уныние с трудом отличают от «безвременной печали», и, кладя поклон на молитве Ефрема Сирина, мы просим об избавлении от липкого и изнуряющего дурмана депрессии. Однако есть сомнения. Правильно ли мы понимаем молитву святого Ефрема? О том ли мы просим, о чем просил святой автор?

«Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми».

В греческом оригинале на месте славянского «уныния» в молитве Ефрема Сирина стоит греческое слово – «пэриэргия» с корнем «эрго» – «дело». Со словом «эргон» связан и другой термин из молитвы святого Ефрема. Мы переводим его как «праздность», а в греческом тексте стоит «пнэвма аргиас». «Аргиа» образовалось от присоединения приставки «а» к существительному «эрга» – «без-делие».

«Пэриэргия» – это излишний труд, излишнее любопытство, суета, суматоха, сумятица. Происходит от глагола «пэриэргазомэ» – делать что-либо лишнее, бесполезное, заниматься пустяками. Другими словами, «пэриэргия» – это скорее не уныние как депрессивное состояние, а пустоделие, убийство времени, пустое времяпрепровождение.

И это еще не всё. Наше любимое «празднословие» тоже имеет тесные связи с «деловым» словом «эргон». По-гречески наше «празднословие» звучит как «аргологиа» – «без-дельная речь», то есть разговор не по делу, пустой разговор, пустословие.

Предположу, что греческое «филархиа», то есть «любоначалие», а это точнейшая калька греческого слова, попросилось в эту строчку молитвы благодаря фонетической созвучности с остальными страстями – «пнэвма аргиас, периэргиас, филархиас кэ аргологиас мэ ми дос».

В аскетическом словаре есть еще одно слово, которое переводится славянским «уныние», это «акэдия» – беззаботность, небрежность, «отвязанность». «Кэдос» – забота, попечение, печаль; печаль по умершему. Обратите внимание, что приставка «а» отрицает – что? – печаль – «акедия» – «без-печалие». То есть совершенно очевидно, что «уныние» не тождественно депрессии и «безвременной печали».

«Кэдэво» – «заботиться», «иметь попечение»; а также – «хоронить» и, совершенно неожиданно – «выдавать замуж». Никакого отношения это слово не имеет к кедам, которые названы так по банальному обстоятельству: латинское pes, pedis – «нога» внезапно «увели» конкуренты, пришлось менять первую букву, так и появилась марка Keds.

Вот как затягивают слова. Вывод такой: наши славянские предки просили в молитве святого Ефрема избавления от пустого времяпрепровождения, от беспорядка в жизни, от «жизни не по порядку». Русское «уныние» совсем не то, что его славянский омоним. В русском языке «уныние» – безнадежная печаль, гнетущая скука. Есть знаменитое стихотворение Баратынского, которое так и называется «Уныние». Вот строчка:

Того не преобресть, что сердцем не дано;
          Не вспыхнет жизнь в крови остылой;
Одну печаль свою, уныние одно
          Способен чувствовать унылой!

Это блестящее описание депрессии. Но никакого отношения не имеет к славянскому «унынию». Как перевести слово «депрессия» на славянский? Видимо, «безвременная печаль», отчаяние, но никак не уныние. В славянском «унынии» акцент делается на безделии и беспорядке в жизни. В русском – на том, что является, скорее, следствием «жизни не по порядку».

Славянское «уныние» – это развитая и запущенная лень. Подвижники даже говорят об особом бесе, ответственном за это состояние. У Евагрия Понтийского это «утренний бес» (видимо, Евагрий был «совой»), у преподобного Кассиана и у Лествичника – «полуденный». Кстати, Лествичник изящно называет уныние «тричасен трепет».

Уныние – это «жизнь не по порядку», которая и вызывает скуку, мечтательность, саможаление и, в конечном итоге, просто распущенность и разврат, какие бы формы они ни приобретали.
Вот одно из классических описаний типичного уныния по версии преподобного Нила Синайского:

«Унылый, читая книгу, часто зевает, и клонится ко сну, потирает лицо, тянется, поднимает руки и, отворотив глаза от книги, пристально смотрит на стену; обратившись опять к книге, почитает немного, переворачивает листы, любопытствует видеть конец слова, считает страницы, делает выкладку о числе целых листов, охуждает почерк и украшения, – и наконец, согнув книгу, кладет под голову и засыпает сном не очень глубоким, потому что голод начинает уже тревожить его душу и заставляет позаботиться и о себе».

Святой Кассиан рисует более динамичную картину:

«И вот озирается он в беспокойстве туда и сюда, вздыхает, что не идет к нему никто из братий, почасту выходит из кельи и входит в нее, и на солнце посматривает, будто оно не так скоро спешит к закату. В таком неразумном смятении ума, как бы мраком покрывшись, становится он не способным ни к какому духовному деланию, и начинает думать, что против такой напасти не может найтись никакое другое средство, кроме посещения какого-либо брата, или утешения себя сном. Тут начинает этот разорительный дух подносить боримому им, что надобно сделать необходимые поздравления братиям, или посетить больных, вблизи или вдали находящихся, внушает также, как долг какой, что надо бы найти здесь таких-то и таких-то родственников или родственниц, и почаще ходить к ним с визитами».

Как видим, здесь нет ни намека на депрессию. Уныние – очень распространенная разновидность лени, депрессия – это болезнь. Уныние святыми отцами вовсе не противопоставляется радости. Уныние не антоним радости. Если бы мы захотели точнее перевести этот термин на современный русский язык, лучше всего подошли бы глаголы «лениться» или молодежное «тупить». Зачитайте студентам эти отрывки и спросите, как одной фразой передать описанное состояние? Не удивлюсь, если ответом будет: «монах чисто тупил».

Одним из самых характерных признаков уныния подвижники называли страсть к путешествиям и частой перемене места жительства. Знакомый сюжет? Но это никак не депрессия. По-хорошему, надо бы подыскать для этой болезни какое-то другое название, не «уныние», а, например, распущенность.

Если вы «тупите» на работе, скитаясь между кофейным аппаратом и пасьянсом, вы погрузились в уныние.
Если вы просыпаетесь не вовремя, кушаете на ходу, никогда ничего не успеваете, скорее всего, у вас уныние, то есть жизнь бестолковая и неупорядоченная. Это очень современная болезнь. Модный грех.

Как это лечится? А как лечится беспорядок? Воспитанием навыка к порядку. Никогда не поздно начать.

Борьба с унынием не требует героических порывов. Достаточно обратить внимание на соблюдение режима дня. Упорядочить свое время. Найти свой ритм труда и отдыха и этого ритма терпеливо придерживаться несмотря ни на что.

Вот и всё. Просто – «жить по порядку».
Записан
Обязанность без ЛЮБВИ делает человека раздражительным. Справедливость без ЛЮБВИ делает человека жестоким. Правда без ЛЮБВИ делает человека критиканом.
Вера без ЛЮБВИ делает человека фанатиком.


http://optina-msk.ru

Баранова Екатерина

  • Глобальный модератор
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 80 671
  • Вероисповедание:
    Православная
    • WWW
Постное письмо № 33. Масляные башни

Отец эконом всегда путешествовал автостопом. И не только из принципа или по старой панковской привычке. В девяностые наш монастырь не многое себе мог позволить. Автомобиль для эконома – неслыханная роскошь. И стоял на ночной автостраде продрогший монах в лохматом тулупе неопределенного цвета и возраста.

Однажды его высадили где-то под Воронежем. Глубокая ночь. Лютый холод. Пробрался в мрачную придорожную гостиницу:

– Вы не окажете благотворительную помощь?

Девушка сложилась пополам от смеха. Отсмеявшись, пересказала остальным. Через минуту хохотал весь вестибюль. Отец эконом наивно принял за работниц гостиницы девушек пикантной профессии.

У него был талант общения со спонсорами. «Спонсор» – это слово я узнал в монастыре, так часто оно звучало. Без спонсоров – никуда. Строительство, реставрация, роспись – всё на них. Но ведь это так унизительно – просить денег. И я искренне пытался разобраться, как эконому удается их разговорить, расположить к монастырю, выклянчить хоть какую-то сумму или стройматериалы. Как он это делает? Неужели у него нет ни капли смущения? Меня бросало в краску от одной мысли, что я у кого-то стану просить денег. Оказалось, дело не в психологии, манипуляциях и уж точно не в жадности. Наш эконом был убежденным бессребреником.

– Савва, надо дать людям шанс! – вот что он мне сказал.

У него было твердое убеждение, что не спонсоры, а монастырь оказывает милость, позволяя себе помочь. А ведь это правда. Так и есть.

Помогать Церкви, бедным семьям, больным детям, голодным студентам – это шанс, который выпадает не всем.
Руанский собор строили четыреста лет. На сто лет меньше, чем Кёльнский. Красивейший храм. В XV веке к нему была пристроена Южная башня, которую обычно называют Масляной. Название очень понятное постящимся людям. Чтобы получить разрешение употреблять постом масло, немощные вносили в копилку собора 6 денье. Немощных было так много, что собранной суммы хватило на строительство роскошной башни с «лохматыми» готическими украшениями.

У западных христиан есть понятие «диспенсация». Мы отличаемся от них тем, что у нас тоже есть диспенсация, но нет такого понятия. Латинским dispensation переводили греческое «икономия», то есть рассуждение в управлении хозяйством, искусство управления, домоводство и даже домостроительство. Зато в нашем богословском словаре есть выражение «проявить икономию» – «проявить снисхождение».

Любопытна сама близость значений: управление подразумевает милосердие и рассудительность, клонящуюся в сторону снисхождения. Когда в конце первой седмицы поста к священнику подходит прихожанка с просьбой благословить ей «поститься с молочком», батюшка прибегает к диспенсации. Или икономии – как будет угодно. То есть священник или епископ имеют право освободить человека от некой обязательной нормы.

К икономии и диспенсации мы обращаемся, когда допускаем к причастию человека, который по канонам не может подходить к Чаше, не выполнив епитимью, например, в шесть лет отлучения. Я и сам – продукт диспенсации. Священником я стал в девятнадцать лет, в то время как древние канонические нормы не позволяют рукоположения в иерейский сан ранее тридцати лет. Икономию и диспенсацию позволил себе наш епископ.

Однако история с Руанским собором выявляет очень важную интуицию христианского сердца. Мы все – грешники. Кому, как не православным, это знать! Господь прощает нам многое и часто, и живем мы только милосердием Божиим. Просим прощения, каемся и знаем, что Господь отпускает нам все наши долги. Но честному человеку мало просто отпущения и милости. Человек с правильными мыслями и здоровым воспитанием всегда ищет возможности искупить свои ошибки, потрудиться хоть чем-нибудь за свои грехи, взять на себя хотя бы некую часть труда искупления.

Это и есть тот самый шанс, о котором говорил отец эконом. Моя приятельница, «дама в брыльянтах», бегала в церковь, чтобы помочь помыть полы или почистить подсвечники. Она не могла объяснить, зачем это делает. Ей было нужно.

Она чувствовала неодолимую потребность потрудиться для храма, сделать хоть что-нибудь для святыни. Бросала свои невероятные шубы, окунала тряпку в древнее ведро и старательно работала шваброй, «дыша духами и туманами».
Для нее было большой честью помочь деньгами на новые хоругви, купить цветы к иконе, оплатить новое Евангелие. Человек ухватился за этот шанс – потрудиться для храма.

Мне не нравится латинское sponsor. Хотя в нем есть много интересных оттенков. Sponsor – это не только поручитель, но еще и крестный отец. Представляете, какая это честь – быть крестным отцом церкви! Это слово одного корня со sponsus – «жених», «претендент на руку», то есть тот, кто берет на себя ответственность за слабое бедное существо, делает Церковь своей невестой.

Мне не нравится латинское donator – «даритель», «приносящий дары». Хотя без донаторов не были бы воздвигнуты красивейшие соборы и написаны чудесные полотна.

Мне не нравится греческое «ктитор», потому что у этого слова есть невероятное для церковного уха значение «хозяин» или «владелец». Но без ктиторов не были бы построены знаменитые монастыри и храмы.

Всё не те слова. Дело ведь не в достатке и финансовых возможностях. Апостол Павел с невероятной тщательностью и деликатностью говорит о пожертвованиях в своем послании к коринфянам. Он посылает в Коринф братьев, чтобы они объяснили местным христианам, что средства, которые Павел собирает для нищих христиан, он хочет принять от коринфян «как благословение, а не как побор» (2 Кор. 9:5). Знаменитое павловское «доброхотно дающего любит Бог» – из этого же послания (2 Кор. 9:7). Апостол Павел дал коринфянам шанс потрудиться ради братьев, понести малый труд ради искупления своих грехов и свидетельства верности Евангелию.

Для апостола Павла помощь нуждающимся, труд ради христианской проповеди, поддержка Церкви, забота о слабых – все это называлось благословением. Не спонсор, ктитор, фундатор и донатор, а – человек благословляющий.

Не всем по силам пост, многочасовое богослужение, чтение священных книг. У каждого свои таланты. Но с талантами всегда подвох – о них нельзя говорить «свои», «мои». Таланты, способности, средства – мы ими только распоряжаемся, управляем и управляемся как экономы и диспенсаторы.

У меня есть друг, человек простой и работящий, настоящий труженик. Он не очень понимает, что происходит на службе, а привилегию рассуждать о высоком доверил мне. Он молится своими руками. Он постится своими поступками, всем своим образом жизни. Жадно бросается на любую возможность помочь людям, забывая себя. И я думаю, за свою жизнь он успел построить не одну Масляную башню.

По-моему, он – святой. Потому что он – человек благословляющий.
Записан
Обязанность без ЛЮБВИ делает человека раздражительным. Справедливость без ЛЮБВИ делает человека жестоким. Правда без ЛЮБВИ делает человека критиканом.
Вера без ЛЮБВИ делает человека фанатиком.


http://optina-msk.ru

Баранова Екатерина

  • Глобальный модератор
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 80 671
  • Вероисповедание:
    Православная
    • WWW
Постное письмо № 34. Музыка Благовещения

Как рождается песня? Кем надо быть, чтобы суметь сложить слова с музыкой, «сосватать» стихи мелодии? Кто эти умелые «акушеры», способные расслышать музыку слов, знающие, как помочь музыке «выбраться» из недр слова, разродиться слову мелодией? Или, может, это музыка подыскивает себе слова, бродит за художником неотступно, требуя подобрать ей словесные одежды, чтобы впору и по возрасту?

Первая молитва, поразившая мое воображение, была «Честнейшую Херувим и Славнейшую без сравнения Серафим». Меня пленило пение. Не слова, не мелодия, а то, что получается, когда они живут вместе, и не только вместе, а в этом месте – как событие здесь и сейчас. Так мне открылась тайна церковного пения.

Тогда, холодным ноябрьским вечером, я впервые оказался на вечерней службе. Дьякон шел по церкви и безжалостно кадил седым ладаном из древних запасов. И вся церковь подхватила совершенно простой напев, словно все эти люди умели вдыхать и выдыхать одновременно, и «Честнейшую Херувим» было не загадочной песней, а живым дыханием церковного народа.

Что это за слова – «херувим», «честнейшую» – откуда мне знать? Но это было так красиво и так по-настоящему.
Искал в молитвослове – там только припев. Стал караулить вечерние службы, чтобы записать слова и петь вместе со всеми. Так угодил на клирос, а потом и сам стал регентом, изощренным в церковной музыке. Сколько партитур переписано и перепето! Но не в них тайна «дыхания Церкви».

Мне приходилось бывать на концертах церковной музыки, самому эти концерты готовить, вести, исполнять. Хоровой концерт – это недооцененный капитал миссионерского благовестия. Думаю, наши «знаменитейшие» миссионеры еще не распробовали эту перспективнейшую форму проповеди. Все еще впереди.

Однако ни один концерт не в состоянии раскрыть то самое главное, что есть в церковном пении. Самый изысканный концерт – лишь бледная тень той тайны, которая раскрывается во время церковной службы.

Пение – неповторимое богослужебное событие. Его нельзя воспроизвести. Его нельзя передать и пересказать. Никакие концерты и прямые трансляции не дают опыта личного присутствия, участия в богослужении самим дыханием и кожей. Именно поэтому надо искать вовлечения в пение всего церковного народа.

Петь должны все. Если дышишь воздухом церкви, вдыхаешь «кислород» богослужения – пой со всем народом Божиим «единым сердцем и едиными устами».
Этот опыт невозможно повторить на концерте или в записи. В церковную службу нужно погрузиться целиком – не только умом и сердцем, но кожей и дыханием. Церковная служба – погружение в событие. Поэтому люди церковной культуры не могут усидеть дома, когда в церкви происходит что-то настоящее и неповторимое. Бабушки на двух палочках, хлопотливые мамаши, беспечные студенты, измученные бизнесмены – бросают всё, чтобы не упустить того, что неповторимо.

Есть церковные службы, которые совершаются только раз в год. Служба Благовещения – особый случай. Это богослужение повторяется не раз в год, а порой раз в десять лет. Дело в том, что Благовещение приходится на самую интенсивную пору богослужебной жизни Церкви. Этот праздник «ходит» от третьей недели Великого поста до среды Светлой седмицы – время настолько необычных служб, что любое из сочетаний богослужений дает неповторимый рисунок устава.

Как совершать богослужение, если Благовещение пришлось на Страстную пятницу? А если оно случилось на Вербное воскресенье или Мариино стояние? Все эти «тонкие вопросы» описаны в особых главах Типикона, которые иногда называются Марковыми главами. Это забота и радость уставщиков. И есть такие любители, которые просто искрятся радостью, предвкушая игру тонкой логики Типикона.

Нужно ли нам помнить все эти тонкости? Нет. Это забота «крылошан». Но есть вещи, без которых церковному человеку никак не обойтись. Собственно это и делает нас церковными людьми. Богослужение – неповторимое событие. Оно требует полной вовлеченности, активного участия каждого участника этого события.

Служба Благовещения – это океан лазоревого сияния. Чистая Дева встречает Архангела, и все это происходит на наших глазах, при нашем участии. И эта вовлеченность не только созерцательная, не только интеллектуальная. Мы реально стоим в той горнице, где Чистая Голубица принимает небесного гостя. И в этот день и привычный канон, и обычное величание праздника – все необычно, все неповторимо.

Канон праздника – разговор двух – небесного жителя и Той, что Честнее любого из граждан неба. Мы повторяем за ними, мы честно подслушиваем. И не знаем, как прославить Чистую. Не умеем.
Поэтому на величании просто повторяем слова Архангела, и не говорим, а поём, потому что это нельзя не петь. Невозможно не петь там, где все превращается в музыку. Кажется, от самого взгляда на образ Богородицы все обретает голос и начинает петь! Кто мы такие, чтобы удержать эту музыку? Даже в своем сердце.

Кем надо быть, чтобы осмелиться говорить о Благовещении? Кто может себе это позволить? Кто я такой, чтобы богословствовать о Чистой? Мы простые люди. Мы не совершенны. Может, нам страшно говорить, и мы знаем немощь наших слов? Но мы можем петь, потому что в этот день – все поет. Посмотрите на икону Благовещения. Она полна неудержимой музыки.

Воззрение на Пречистый лик Девы каждого делает музыкантом, певцом и композитором. Надо ли сдерживать сердце там, где сдержаться невозможно? Кому нам петь, кого прославлять, если не Пречистую?

Одним сердцем, одними устами, одним дыханием.

Честнейшую Херувим и Славнейшую без сравнения Серафим!

Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою!
Записан
Обязанность без ЛЮБВИ делает человека раздражительным. Справедливость без ЛЮБВИ делает человека жестоким. Правда без ЛЮБВИ делает человека критиканом.
Вера без ЛЮБВИ делает человека фанатиком.


http://optina-msk.ru

Баранова Екатерина

  • Глобальный модератор
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 80 671
  • Вероисповедание:
    Православная
    • WWW
Постное письмо № 35. Отрада – постникам, амнистия – говельщикам!

Лазарева суббота – один из самых утешительных дней поста. Может быть, самый утешительный. Потому что самый последний. Этим днем, действительно, заканчивается Великий пост.

Возвеселитесь упостившиеся, возликуйте уговевшиеся!

Отрада – постникам! Амнистия – говельщикам!

Пасха грядет! Пасха у дверей!

И это воистину так. Во-первых, закончились положенные сорок дней пощения, и в канун субботнего дня в храмах поют стихиру византийского императора Льва Мудрого на восьмой глас – напев, который к концу поста все уже выучили:

Душеполезную совершивше Четыредесятницу,
и Святую седмицу Страсти Твоея,
просим видети, Человеколюбче,
еже прославити в ней величия Твоя,
неизреченное нас ради смотрение Твое,
единомудренно воспевающе:
Господи, слава Тебе.

Даже мудрому императору хорошо от мысли, что пост позади, Четыредесятница завершена, а впереди сияет огнями Пасха Крестная и Пасха Воскресения. Об этом он и просит: чтобы Господь дал силы «увидеть Святую седмицу Страсти».

Но прежде седмицы Страстей укрепил Господь каждого историей Лазаря четверодневного. Невероятнейшее событие! Воскрешали пророки, подымали из мертвых и до Христа. Но обратить вспять тление – кому это под силу?

Вечером в пятницу, накануне Лазаревой субботы, в храмах читают изумительный канон на повечерии святого Андрея Критского. Постом мы не раз слышали его стихиры и каноны, а об этом знают лишь знатоки и ценители. Большой канон. Полновесный. Это поэзия восторга перед чудом воскрешения Лазаря:

Кто виде, кто слыша, яко воста человек мертвый смердящий?
Илия убо воздвиже и Елисей!
Но не от гроба!
Но ниже четверодневна!

За шесть дней до Пасхи Христос приходит к пещере, где был похоронен Лазарь. Его останавливают: Господи! Он уже четвертые сутки во гробе! Уже смердит! Как можно открыть этот гроб? Но покоряются, и слышат слово со властью: «Лазаре, гряди вон!»

Мои ученики очень любят этот праздник. У нас была традиция приходить в этот день в церковь, чтобы послушать «Лазаря». Мой хор всегда пел на Лазареву субботу произведение композитора Шорина «Прежде шести дней бытия Пасхи» – красивейший концерт по запричастном стихе. Там есть дуэт сестер Лазаревых – Марфы и Марии, а в конце – соло баритона, который пропевает слова Христа, завершающиеся троекратным «Лазаре! Гряди вон!». Из-за хронического отсутствия злодея-солиста эту часть приходилось петь мне, псевдо-баритону. Получалось не очень убедительно, но дети всю службу ждали и нетерпеливо заглядывали на клирос: ну, когда уже? И как они потом радовались, когда слышали это ликующее «Лазаре! – Лазаре! – Лазаре! Гряди вон!». Отчего всегда так хорошо, как пропоешь этот концерт? Не знаю до сих пор. Видимо, в самой службе есть нечто такое утешительное и переполненное жизнью, что хватает этой радости и ликования потом надолго.

Облачение в этот день – белое. По настроению праздника. Еще и потому, что в этот день в древней Церкви крестили оглашенных. Если прислушаетесь, на литургии будут петь «Елицы во Христа крестистеся» вместо «Святый Боже». Это и есть след древних крещальных литургий.

Вечерняя служба уникальна. После чтения кафизмы вдруг неожиданно открываются Царские врата, и священник в торжественном облачении совершает каждение всего храма под пение воскресных припевов «Ангельский собор удивися». А ведь это – пасхальное песнопение! И это еще не все отголоски Пасхи! После каждения весь храм вдруг запевает «Воскресение Христово видевше». Разве не Пасха? Разве не переполняют чувства, не накрывает волной от предвкушения невечерней радости?


В XIV веке византийский историк Никифор Ксанфопул написал целый свод наставлений для Триоди. Называются эти тексты «Синаксари», то есть собрания, сборники. Ксанфопул собрал сведения из разных источников и поместил их в Триодь. Эти синаксари есть и в наших Триодях, хотя читать их не самое простое занятие. Но синаксарь в субботу Лазареву я люблю за некоторые подробности о жизни друга Христова, который, согласитесь, был самым необычным из учеников Спасителя.

Из Евангелия от Иоанна мы знаем, что у Лазаря были сестры Марфа и Мария, и жили они все вместе в Вифании, недалеко от Иерусалима.. Но что же было потом, после воскресения? Ксанфопул все расскажет. Из-за зависти иудеев, собравшихся Лазаря убить, друг Христов вынужден был бежать на Кипр. Там он стал епископом и прожил еще тридцать лет, пока уже совсем не умер.

Лазарь – самый лучший, самый интересный. В юности я все переживал: что же он не рассказал, что увидел там, за гробом? Какой ад? Какие райские обители? Что происходит в момент смерти? Не больно ли это?

А Лазарь молчит. Никаких даже «подметных тетрадей» не оставил.

Но синаксарь проговаривает одну крайне неожиданную тайну Лазаря: «Глаголется же, по ожитии ничесоже ясти кроме услаждающаго». То есть Лазарь после воскресения вкушал только сладкое, и ничего кроме сладкого.

Апостол-сладкоежка!

Епископ-сластена!

Таким он нам ближе всех!

Мне кажется, это очень важная деталь истории Лазаря. Сладкое – символ живого. Дети любят сладкое. Дети слишком живы. Наши сладкие каши, которые мы делаем в поминальные дни, это не просто архаика или туманная мифология. Это исповедание веры в то, что люди, на самом деле, не умирают. Где сладкое – там живое. Потому что жить – это хорошо! И Лазарь после своего первого воскресения просто радовался жизни. И если бы я был иконописцем, обязательно изображал бы этого чудесного епископа града Китийского с шоколадкой в руке, или в архиерейской мантии в крошках от пряников, или с огромным леденцом в руках. А на лице – огромная радость о том, что жив. А там, где он уже бывал, о чем память не хочет хранить воспоминаний, отравившись туманом и дремотой небытия, теперь уже все по-другому. И ждет его там – самый большой и лучший друг, Даритель Жизни и Сам – Жизнь.

Молитвами друга Твоего Лазаря, Христе Боже, помилуй нас!
Записан
Обязанность без ЛЮБВИ делает человека раздражительным. Справедливость без ЛЮБВИ делает человека жестоким. Правда без ЛЮБВИ делает человека критиканом.
Вера без ЛЮБВИ делает человека фанатиком.


http://optina-msk.ru

Баранова Екатерина

  • Глобальный модератор
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 80 671
  • Вероисповедание:
    Православная
    • WWW
Письмо № 36. Честь для Христа от будущих мучителей

Если бы дни ангелов праздновали по фамилии, то святитель Григорий Палама был бы именинником на Вербное воскресенье. «Палама» в переводе значит «ладошка» или «пальмовая ветвь» – два значения, которые перекочевали вместе с этим греческим словом в латынь, а из латыни в английский, французский, итальянский и другие языки. Вербное воскресенье – Palm Sunday – переводите, как понравится – «пальмовое воскресенье», «воскресенье ладошек».

Привычное для нашего уха слово «паломник» тоже «проросло» из пальмы. В древности человек, отправляющийся к святым местам, брал в руки пальмовую ветвь – знак святого и чистого дела, молитвенного подвига, воздетых к Богу ладошек.

На Востоке пальмовой ветвью встречали победителей. Римляне в связи с этим даже богиню победы именовали dea palmaris – «пальмовая богиня». Почему пальма? Листья пальм похожи на ладошки. А ладошками очень приятно махать, приветствовать, прощаться и здороваться.

Ладошками люди радуются. Если не радуются ладошки, радость не полна. Должны быть полные ладошки радости. А пальма – это будто твои ладоши, только – вон, сколько в них радости, сколько восторга и привета! Разрослись руки от радости! Когда вы видите на футбольных матчах болельщиков с огромными «махальными» ладошками – это эхо глубинной архаики, это отзвук древнейшей потребности человека выплёскивать самые сильные эмоции с помощью рук и танца.

У «воскресенья ладошек» целых четыре названия: неделя ваий, неделя цветоносная, Вербное воскресенье, Вход Господень в Иерусалим.

Греки подарили римлянам и их преемникам слово «паламэ», а сами обходились заимствованным у египтян словом «ваион». Это тоже пальмовая ветвь. Но на языке фараонов. Когда мы называем Вербное воскресенье неделей ваий, неожиданно выражаемся египетским диалектом. Так Египет говорит через Православие.

Запутавшись в греческих и египетских словах, наши предки окрестили этот праздник сначала неделей цветоносной, а потом и Вербным воскресеньем. В нашей культуре победителей отмечают цветами. Да и пальмы у нас не растут. Зато всегда под рукой неприхотливая верба и нежные «котики».

Красиво. Нарядно. Мы тоже встречаем Победителя смерти. Выходим «в сретение Жениху» со своими скромными северными «меховыми цветами».

Palmaris – достойный пальмовой ветви. Это о Христе. Но почему Христос достоин пальмовой ветви? В чём Он победил? Кого одолел?

Христос – Победитель смерти! Жители Иерусалима и окрестностей видели Его победу собственными глазами. Лазаря знали все. Мир иерусалимских иудеев был тесным кругом знакомых и родственников. Кто не знает Лазаря? С детства он у всех на глазах. Знают его отца, Симона, сестёр, а если есть время, я расскажу вам, кем он вам приходится!

Лазарь рос у нас перед глазами. Потом он заболел, и это тоже видели все. Смерть его оплакали, как положено. Погребение прошло при почтительном многолюдстве, и в дни плача мы часто ходили на гроб, и сомнений не было – Лазарь мёртв, как самый мёртвый мертвец со всеми следами тления и работы смерти.

Но пришёл Иисус. Прослезился. Властно позвал в устье пещеры. И Лазарь вышел! Своими ногами! Тот самый Лазарь, которого знали все! Не кто-то другой – нам ли не знать! Самый настоящий Лазарь! Живой! Здоровый! Сам вышел из гробовой пещеры! Пророки, бывало, подымали покойников, но чтобы обратить вспять тление, повернуть распад тела в обратную сторону! Лазарь жив! Тому свидетели – пол-Иерусалима! И что вы мне будете говорить!

Вот идёт Победитель смерти! Тот, кто совершил такое, что было не под силу самому уважаемому пророку! Но отчего-то Он требует Себе ослёнка и заходит в город не на Своих ногах, а въезжает как Царь! Чему удивляться! Этому человеку можно всё! И ликующий народ постилает свои одежды, машет ветвями, цветами и просто ладонями, выкрикивая «осанну» победителю смерти!


Если бы можно было посмотреть на вход в Иерусалим глазами ослёнка. Написать эту историю по следам его воспоминаний. У зверей никто не спрашивает биографию. Если вы осёл, такой интерес вызовет только недоумение. Однако мне бы хотелось думать, что этот ослёнок был дальним потомком той самой ослицы, что обличала пророка Валаама. Разве мог пройти для неё бесследно опыт говорения, ведь дар слова даже у малоразвитых людей оставляет свой отпечаток на лице.

Зачем Христу понадобился ослёнок? Только ли как деталь царского шествия?

В этой истории всё не случайно, всё – знаки. Триодь утверждает, что ослёнок изображал собой «стропотное языков». Необузданные язычники, непросвещённые народы. Они со всех сторон окружали еврейский мир, теснили его. Но у евреев было откровение о приходе в мир Примирителя, в котором не будет «ни эллина, ни иудея», Он одолеет разделения и вековые распри.

Патриарх Иаков предрёк приход покорителя язычников: «Не отойдёт скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов» (Быт 49:10).

Присмиревший ослик осторожно везёт Христа. Спаситель доверил Себя ослёнку, на которого ещё никто не садился. Господь выбрал необъезженного непредсказуемого зверёныша, и это был знак – Евангелие будет доверено язычникам, Господь откроет им Евхаристию, позовёт их стать единокровными и единотелесными Себе.

Это о нас говорит прозорливый Иаков, о нас и о Христе: «Он привязывает к виноградной лозе ослёнка своего, и к лозе лучшего винограда сына ослицы своей. Моет в вине одежду свою, и в крови гроздов одеяние свое» (Быт 49:11). Это пророчество о Пасхе Крестной, которая подарит Искупление и Чашу Жизни всем народам. Ослёнки привяжутся к лучшей и целебнейшей из виноградных лоз.

Перед глазами евреев было нарисовано пророчество о приходе в Церковь язычников. На одной стороне Иерусалим, на другой – Царь с прирученным ослёнком. Люди тянут руки, не сдерживая восклицаний. И сквозь лес пальм и ладошек не всем видно – Царь и Победитель плачет, глядя на древний город: «и когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нём» (Лк 19:41).

Христос видит всё иначе. Нам открыто лишь настоящее, и то – малый фрагмент. Тот, Кто придумал время, видит завершённый «портрет», в котором сложилось и прошлое, и будущее. Взгляду Спасителя открылся «портрет» Иерусалима:

«о, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих, ибо придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами, и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне за то, что ты не узнал времени посещения твоего» (Лк 19:42-44).

Ликующий Иерусалим стал городом предательства. Не нашлось в нем места для Царя. Поэтому при торжественном входе не касались стопы Спасителя той земли, которая отказалась носить Его. Христа приютил ослик.

Не своими пречистыми ножками Христос входил в Иерусалим. На этой древней дороге не осталось Его следов, только смиренный отпечаток медлительной поступи сына ослицы. Не пришёл, а приехал, был принесён. Люди падали ниц, жарко восклицали, стелили одежды. Дети ломали ветви, рвали цветы и щедро бросали перед Благословенным. Они встречали Победителя смерти. Был всеобщий подъем, много надежд. Лазарь – ожил! Тот, кто умер на глазах у всех, был погребён, чьё тело тронуло необратимое тление – воскрес и жив по-настоящему и неоспоримо.

Но понимали ли они, куда Он идёт? Даже у апостолов не было идеи – что же тут происходит, что значило это воскресение Лазаря, царская встреча Христа у ворот столицы. Всё утонуло в праздничном ликовании. Мы сейчас понимаем, что воскрешение Лазаря было прообразом всеобщего воскресения, участниками которого будем однажды мы все, но для современников и соплеменников Христа эта было одно из чудес, только может быть, более яркое, чем остальные, но – ничего чрезвычайного.


Христос – чудотворец, и все это знают, а чудотворцам совершенно естественно творить чудеса, иначе и быть не может. И вот Господь садится на ослёнка и едет навстречу смерти и страданию, зная о предательстве – не только иудином грехе, – все разбегутся, а народ этот, так пламенно его приветствовавший, будет плевать Ему в лицо, требовать распятия, смеяться над его нечеловеческим страданием. И всё это очень скоро. Всего-то через несколько дней после этого грандиозного входа в Иерусалим.

Но Господь приемлет эту честь от своих будущих предателей и мучителей. Приемлет с благодарностью, слишком зная непостоянство сердца человеческого. Для нас эти вербочки, которые мы с такой радостью приносим в храм, за которые с такой надеждой держимся, не только знамение победы, но и знак снисходительности и всепрощения.

Наши сердца непостоянны. Наши мысли нетверды, а намерения изменчивы. Мы предаём Бога так часто, так привычно. Каемся, просим прощения и снова хватаемся за вербочки, как дети, в восторге и надежде выкрикивая имя Божие, но потом снова предаём, сами участвуем в Распятии Христа своим малодушием и болезненной страстностью. А Господь всё равно принимает от нас это приношение, зная непостоянство наших сердец, зная нетвердость наших нравов, – принимает без укора, с благодарностью и благословением.

А потому верба это еще и символ не только Божественной, но и человеческой снисходительности, всепобеждающей доброты: если нас Господь прощает и принимает от нас даже малые крупицы добра, без укора и суда, так и нам следует подражать Богу милосердия, принимая своих близких и снисходя к ним, замечая и отмечая с благодарностью, может быть, самые незначительные зерна добра и доброты в жизни тех, кто, кажется, совсем отказался от всего доброго и святого, «снисходя к ним любовью», целуя их радостные ладошки.
Записан
Обязанность без ЛЮБВИ делает человека раздражительным. Справедливость без ЛЮБВИ делает человека жестоким. Правда без ЛЮБВИ делает человека критиканом.
Вера без ЛЮБВИ делает человека фанатиком.


http://optina-msk.ru

Баранова Екатерина

  • Глобальный модератор
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 80 671
  • Вероисповедание:
    Православная
    • WWW
Постное письмо №37. Время созерцания Страстей и Воскресения. Великий Понедельник. Умный свет тишины

Страстная седмица – Пасха Крестная. С вечерней службы Вербного воскресенья мы уже вступаем в Пасху. Пасха началась Великим Понедельником. Пришло время созерцания Страстей и Воскресения.

Первый день Страстной седмицы вводит нас в самое сердце пасхального богомыслия. Все предыдущие недели поста готовили нас к этому опыту, и первое, что мы должны сделать, войдя в Пасху Крестную, – настроить зрение.

Особенность оптики Пасхи Крестной – утренний свет, тишина зари. Утренний свет и утренняя тишина. Шесть дней Пасхи Крестной так насыщены событиями и образами, что, кажется, совершенно невероятным охватить всё это богатство смыслов. Но если мы внимательно вслушаемся и всмотримся в этот ход событий, вдруг откроется, что всё это совершается при одном и том же освещении. Будто это утро, растянувшееся на семь дней. Даже в сердце мрака – пленение Христа, несправедливого суда и пыток – не покидает нас чувство, что освещается вся картина тихим светом раннего утра.

Утренний свет. Утренняя тишина.

Православный молитвослов открывается советом «истрезвиться, восстав от сна»: «Посем постой мало молча, дондеже утишатся вся чувства». Утро Страстной седмицы тоже начинается воспитанием чувств и зрения, требованием «очистить смыслы»: «Приидите убо и мы очищенными смыслы сшествуим Ему и сраспнемся».

Что значит «очистить смыслы» и настроить зрение?

Мы вступаем в пору смиреннейшего созерцания Страстей и Воскресения. Особенностью молитв и песнопений этого периода является то, что, чем ближе мы к Пасхе, тем меньше нас в нашем созерцании. Внимательному читателю и слушателю служб Страстной седмицы бросается в глаза, что стихиры и тропари Пасхи Крестной молчаливо вытесняют, выносят за скобки нужды, прошения и историю созерцателя. В дни поста мы постоянно упражнялись в покаянии и сокрушении. Вступив в Пасху Крестную, мы настолько погружаемся в созерцание Страстей, что даже забываем просить у Бога прощения и милости. Перед нашими глазами только Пасха Крестная и Христос, Идущий на добровольное страдание.

Зарница Страстной седмицы – чудные песнопения, которые поются только раз в году, только в эту пору. В первые три дня Страстей в конце утрени после чтения канона на середину церкви выходят певчие и поют невероятный по красоте светилен «Чертог Твой вижду». Поётся этот светилен трижды при открытых Царских вратах. В монастырях обычно исполняет эту чудесную молитву один певец при полной тишине в церкви:

«Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный,

и одежды не имам да вниду в онь.

Просвети одеяние души моея, Светодавче,

и спаси мя».

Здесь о Свете Невечернем и – к Свету Невечернему. Если мы не просветимся Его светом, то навсегда останемся в своей слепоте. Лишь зрячий может созерцать. Но когда мы думаем о Пасхе Крестной, становится страшно – кто я, чтобы касаться своим суетным умом великих таинств? Как я посмею смотреть на Крест Твой, Господи, я – человек с нечистыми устами и нечистым сердцем? Страшно это созерцание, но нельзя мне от него отступить, ведь Сам Христос просил учеников: побудьте со Мною. Останусь, Господи, не сомкну глаз, буду смотреть Твоим светом.

Просвети одеяние души моея, Светодавче!

Вечером Вербного воскресенья совершается вечернее богослужение, на котором ещё лежит печать праздника «радостным пальм». Но сразу после вечерни начинается малое повечерие с чтением канона Андрея Критского, и этим каноном мы уже вступаем в Пасху Крестную.

Обычно его читают посреди церкви, и читает самый старший в храме – епископ или настоятель. Такова честь канонов святого Андрея. И в этом каноне уже предвосхищаются главные темы для созерцания Великого Понедельника: история прекрасного Иосифа и проклятие смоковницы.

Очень жалко смоковницу, и в юности я всегда был на стороне несчастного дерева. Потом понял, что Сын плотника сделал из этого дерева такую «грамотную» вещь, что смоковница уже пережила всех своих современников и до самого окончания времён будет пребывать в том неистребимом виде, который придал ей лучший среди плотников, развоплотивший её прежде времени и подаривший ей новое воплощение в слове и образе.

Смоковница стала иконой. Смоковница превратилась в миф, обратилась в рассказ, иллюстрацию, наглядную идею, настолько плодоносную, что в её образе усматривают и сложные идеи философии истории и личные драмы «унылых рабов».

Судьбы ветхозаветных праведников – тоже иконы и образы. Злоключения целомудренного Иосифа мир помнит не только из сентиментальной отзывчивости, но как таинственный образ, хранившийся столетиями, чтобы однажды стать понятным, когда придёт Первообраз. Иосиф – образ Христа. Праведный сновидец был предан и продан, претерпел несправедливый суд, его окровавленную одежду хранил отец, другую его одежду предъявили на суде коварные клеветники, но однажды он наследовал царство и спас свою семью от голода.

Иосиф накормил свой народ, пройдя сквозь страдания. Христос насытил Евхаристией целый мир, напитал Своей Жизнью новый народ, сделав чужих единокровными братьями. Иосиф, как смоковница, послужил своей жизнью Христу, позволил Богу превратить свою биографию в икону и притчу, прошёл сквозь непонятные ему злоключения, сам превратился в рассказ, чтобы потом, через тысячу лет другие народы поняли, зачем они так берегли эту историю.

Праведный Иов – ещё одна икона Христа. Невинный страдалец, потерявший всё, и даже себя не сохранивший для себя. Он взывает к Богу и отчаянно спорит со своими друзьями, не понимая, почему эти беду случились именно с ним, богобоязненным праведником. Иов стал иконой Христа. Его книга читается на Страстной седмице с понедельника до пятницы как предмет созерцания таинственных образов, предрекавших пришествие Примирителя.

«Всё это происходило с ними, как образы; а описано в наставление нам, достигшим последних веков» (1Кор 10:11).

Очищаем смыслы. Утишаем чувства. Созерцаем образы.

Пристально всматриваемся в них сквозь утренний свет Пасхи Крестной.

И слушаем тишину.
Записан
Обязанность без ЛЮБВИ делает человека раздражительным. Справедливость без ЛЮБВИ делает человека жестоким. Правда без ЛЮБВИ делает человека критиканом.
Вера без ЛЮБВИ делает человека фанатиком.


http://optina-msk.ru

Баранова Екатерина

  • Глобальный модератор
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 80 671
  • Вероисповедание:
    Православная
    • WWW
Постное письмо №38. Великий Вторник. Пять ослепших лампад

Зрячий свет лампад оживляет церковь. Как хорошо прийти в храм раньше всех, когда в церкви из живых только лампады. Чуть трепещут живые огни в безлюдном безмолвии. И ни одного человека. Идет тихая без-человечная служба огоньков.

– Лампадка должна гореть с «мышиный глазик» – маленькой живой точечкой.

– Что-то не хочет гореть.

– Надо правильно зажигать. Куда свечкой в лампадку капаешь? Возьми «кнутик» пальчиками, – вот так, – сними нагар, да вытащи из лампадки над свечкой. А свечку не наклоняй, чтобы воском фитиль не залило. Правильно. Теперь ровненько поставь в лампадку.

Трудна наука зажигания лампад! А учил меня «целый» лаврский архимандрит! Очень серьезно относился к этому искусству. Ценил лампадный свет. Нежные огоньки.

– Что ж ты, брат, никак лампадку не зажжешь?

– Так не зажигается. Тухнет. Какая-то тухлая лампадка.

– Сам ты тухлый.


Показываю детям мозаику на фасаде римской церкви Санта-Мария-ин-Трастевере. Тринадцатый век! Старина! Матерь Божия на троне с Младенцем. И десять девушек со светильниками. По правую сторону – пять. Пять по левую. Те, что справа – справные девицы – в коронах и с зажженными светильниками. Те, что слева – трое с горящими, две с потухшими. И такие они грустные. С потухшим взглядом.

– А почему Трастевере?

– У нас же есть Замоскворечье. Значит – за Москва-рекой. А в Риме – река Тибр. Трастевере – «За-Тиброречье».

– А почему два светильника тухлые?

– Сам не знаю. Должно быть пять не горящих. А тут только два.

Это всё из притчи о десяти девах. О том, как ждали Жениха, но пять мудрых приготовили елей, а пять юродивых проявили беспечность. И так долго ждали, что совсем обессилели и задремали.

«Полунощи же вопль бысть: се Жених грядет, исходите в сретение Жениху!»

Поправили девы свои светильники. Мудрые влили масла, а у беспечных нечем лампы заправить. «Юродивые мудрым реша: дадите нам от елея вашего, яко светильницы наша угасают». А мудрые говорят: «Еда како недостанет вам и нам, идите к продающим». И пока юродивые искали елей, пришел Жених, «и затворены быша двери». И стучались девы с потухшими светильниками: «Господи! Господи! Отверзи нам!» Но услышали страшное – «не знаю вас».

«Итак, бодрствуйте; потому что не знаете ни дня, ни часа, в который придет Сын Человеческий» (Мф. 25:13).

Эта притча – тема созерцания богослужения Великого Вторника. Не только она, конечно. В этот день читается целиком двадцать пятая глава Евангелия от Матфея. А это три пугающих сюжета: две притчи – о десяти девах и о талантах и рассказ Христа о том, как будет проходить Страшный суд. И все это – длинный монолог Спасителя, растянувшийся на несколько глав Евангелия. Одно из последних наставлений, которое услышали ученики за два дня до Голгофы.

Как сурово звучат эти слова! Как непривычно слышать их от Того, Кто учил любви и милосердию. Суровые дни – суровые речи. Все три рассказа о том, что с человека строго спросится – как он прожил свою жизнь. У дев не хватило елея, у рабов не нашлось талантов. В каждом случае неминуемо приходит Господин. Его прихода нельзя избежать, как бы долго ни был Он в отлучке.

Что значит елей и таланты? Думаю, это дар любви, который каждому вручается в свою меру. Это огонь, который дан не только для меня, но и для близких. Поэтому описанием Страшного суда завершается каждая притча.

Судья спрашивает о том, кого мы согрели доверенным на хранение огоньком, кого накормили, кого одели, кого посетили в темнице.
Три дня Страстной седмицы – время строгих и однообразных служб. Почти великопостное богослужение. Однако трижды за вечернюю службу открываются Царские врата, а это знак – сейчас на службе происходит что-то очень важное! Дважды распахиваются врата ради пения, один раз ради чтения.

Читают Евангелие. Важность этого момента объяснима. Поют светилен «Чертог Твой вижду» – открывают врата, потому что в этой короткой молитве вся суть этой службы. Но Царские врата открываются еще и на пение тропаря «Се Жених», потому что вся Страстная седмица пронизана символикой святых огней, живых светильников.

В монастырях этот тропарь поют на полунощнице в будние дни. Поют всем братством на рассвете, когда солнце только встает. Монахи живут, держа перед глазами образ тревожно горящего светильника. Миряне слышат эту молитву лишь на Страстной. Этот тропарь – плод созерцания себя в сообществе дев, ожидающих Жениха.

Се Жених грядет в полунощи,
и блажен раб егоже обрящет бдяща,
недостоин же паки егоже обрящет унывающа.
Блюди убо, душе моя, не сном отяготися,
да не смерти предана будеши,
и Царствия вне затворишися,
но воспряни зовущи:
Свят, Свят, Свят еси Боже!
Богородицею помилуй нас.

Девы борются со сном. Через несколько дней в схватку со сном вступят апостолы и проиграют. Тропарь поется особым напевом. Не всем под силу. Но в этой службе есть стихира, которую можно смело спеть каждому. И помолиться. И поплакать тихонько у своих лампад. Поется вторым гласом – как на литургии поют «Видехом Свет Истинный»:

Душевною леностию воздремався,
не стяжах, Женише Христе, горяща светильника иже от добродетелей,
и девам уподобихся буиим,
во время делания глумляся.
Утробы щедрот Твоих не затвори мне, Владыко!
Но отряс мой омраченный сон, востави!
И с мудрыми введи девами в чертог Твой,
идеже глас чистый празднующих
и вопиющих непрестанно: Господи, слава Тебе.

«Во время делания глумляся» – время, когда были силы и возможности потрудиться, потратил на пустоту, исчерпал свою силу любить на призраки и фальшивки.

Остыли мои костры! Угасли мои светильники!

Почему не поделились маслом? Мой светильник «работает» только на моей любви.

Почему на фреске огонь погас только у двух дев? Потому что у остальных огонь уже умирает, тухнет, но еще остается надежда, еще есть время.

Тухлые светильники. Тухлый свет. Остывшие лампады – глаза без жизни.

Старенький епископ дарил молодому владыке панагию. На обороте написал: «Дадите нам от елея вашего». Премудрые и разумные слишком знают, как слаб наш огонь, какие чахлые у нас лампады. Ищут елей. Просят милости. За каждую возможность подарить любовь, согреть и отогреть человека благодарят Бога.

Еще горят наши светильники. Еще есть время. Еще осталось немного елея.

Ей, гряди, Господи Иисусе!
Записан
Обязанность без ЛЮБВИ делает человека раздражительным. Справедливость без ЛЮБВИ делает человека жестоким. Правда без ЛЮБВИ делает человека критиканом.
Вера без ЛЮБВИ делает человека фанатиком.


http://optina-msk.ru

Баранова Екатерина

  • Глобальный модератор
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 80 671
  • Вероисповедание:
    Православная
    • WWW
Постное письмо № 39. Великая Среда. Слезы мироносицы. Когда все молчат.

Когда я впервые оказался в Троице-Сергиевой лавре, я понял, чего хочу от жизни. Мне было шестнадцать, и я, наконец, увидел живого канонарха. Это просто царь! Король богослужения! В длинной монашеской мантии величественно и свободно он идет вдоль иконостаса от клироса к клиросу, возглашая гласы и стихиры. Завораживающая красота!

– Глас первый. Господи, воззвах Тебе, услыши мя.

И хор послушно отвечает «королю». Потом поются стихиры. Но не так, как на приходе, а по строчке: канонарх пропевает строку, хор вторит, и так все стихиры. Без спешки. Со вкусом. С достоинством.

Услышать канонарха и умереть! Почему такое никому не приходило в голову?

Лавра славилась своими канонархами. Голосистые. Стройные. Выдержанные. По-своему стильные. Но это – люди. У них тоже есть свои истории и даже свой фольклор.

В первый день поста все строгие и молчаливые. А на клиросе веселая возня: кому канонаршить стихиры вечерни. Никто не хочет. Канонархи разбегаются или манкируют. Наконец, выталкивают Макария. Шагает величественно по солее. Не просто кланяется – «творит метание». И на всю церковь возглашает «стыдные» строки:

– Всякий грех содеях.

Хор повторяет строчку «на глас вторый».

– Всех превзыдох блудом.

Хор продолжает, едва сдерживая смех: Макарий опять во всем «признался».

Однако есть стихира, которую канонархи ждут целый год. Возглашать ее – честь настолько высокая, что отдается эта привилегия самым заслуженным и уважаемым певцам. Это знаменитая стихира Страстной Среды, написанная инокиней Кассией, которая жила в IX веке близ Константинополя.

Содержание стихиры – исповедь мироносицы-блудницы, которая в среду, в самый канун событий в Гефсиманском саду, вошла в дом Симона прокаженного и, разбив сосуд с драгоценным миром, выкупала в нем ноги Спасителя и отерла их своими волосами. Молча. Со слезами. Не произнесла ни слова.

Почему это частное событие покаяния мы признаём значительным?

Потому что значительным его сделал Сам Христос, вложив в исповедальное помазание миром пророческое значение: «Возлив миро сие на тело Мое, она приготовила Меня к погребению» (Мф. 26:12).

Страстная седмица пронизана изобильным символизмом. Бесплодная смоковница – дерево, превратившееся в притчу, внезапно переосмысленные биографии Иосифа прекрасного и многострадального Иова, тридцать сребреников Иуды, которые были получены в этот день – и не деньги вовсе, и заплачены более тысячи лет назад. Море образов!

За столом сидят ни о чем не подозревающие люди. Они строят планы. Апостолы думают, куда их Учитель пойдет на следующей неделе. Симон думает о своем. И блудница, избранная Господом первой мироносицей, превратившаяся в пророчицу, не осознающую, что совершает настоящее прорицание в действии, в ожившей притче.

Меня всегда завораживало ее молчание. Почему она молчит? Не говорит ни слова. Но между ними что-то происходит – между невольной мироносицей и Спасителем.
Инокиня Кассия угадала эти интонации. Поэтому ее стихира – гениальное произведение не только церковной поэзии, но и богословия.

Есть люди, которые учат эту стихиру наизусть и потом поют или читают как покаянную молитву или как глубокое духовное упражнение. Не обязательно учить. Просто спойте на восьмой глас, как стихиру «Владычице, приими молитвы раб Твоих»:

Господи, яже во многия грехи впадшая жена,
Твое ощутившая божество,
мироносицы вземше чин,
рыдающи, миро Тебе прежде погребения приносит.
Увы мне глаголющи!
Яко нощь мне есть разжжение блуда невоздержанна,
Мрачное же и безлунное рачение греха.
Приими моя источники слез,
Иже облаками производяй моря воду.
Приклонися к моим воздыханием сердечным,
Приклонивый небеса неизреченным Твоим истощанием!
Да облобыжу пречистеи Твои нозе
И отру сия паки главы моея власы,
Ихже в раи Ева по полудни
Шумом уши огласивши, страхом скрыся.
Грехов моих множества,
И судеб Твоих бездны кто изследит?
Душеспасче Спасе мой!
Да мя Твою рабу не презриши,
Иже безмерную имеяй милость.

Это длинная стихира, длина которой не утомляет, так пропитаны смыслом и подлинной молитвой каждая строчка.

«Твое ощутившая божество». Это о женщине, которая была реальной грешницей. То, что о ней говорили, не было клеветой. Одна из стихир называет ее женой «злосмрадной и оскверненной». Этой женщиной гнушались. И она хорошо знала, что заслужила еще большее порицание. Но не мудрые и начитанные фарисеи открыли, что перед ними Бог, а вот эта падшая и скверная жена, она безошибочно узнала, Кто перед ней. И она не пустилась в разговоры, в просьбы или хвалу. Она сделала то, что подсказало ей сделать сердце, «мироносицы вземше чин». И Господь именно ее, падшую и гнусную, избрал в свои первые мироносицы, именно ей доверил Свое пречистое тело к погребению.


Строчка, которой можно заменить целые тома по христианской этике: «Яко нощь мне есть разжжение блуда невоздержанна, мрачное же и безлунное рачение греха».

Кипение греха, водоворот страсти – настолько мрачное состояние, что в нем гаснет даже свет луны – безлунное усердие страсти.
Инокиня Кассия в молодости, как девушка из благородной семьи и хорошего образования, была в числе кандидаток в невесты императору Феофилу. Тщеславный император знакомился с невестами, демонстрируя свою ученость. Подойдя к Кассии, он сказал:

– Не женщина ли стала причиной падения?

Кассия не смутилась и «вернула» вопрос:

– Не от женщины ли пришло в этот мир спасение?

Такая умная жена Феофилу была не нужна. Кассия и не старалась. Ей по сердцу была монашеская жизнь, и, отдав долг постылого сватовства, она спокойно поселилась в монастыре, где сочиняла не только изысканные богословские тексты, но и музыку.

Однако легенда так просто не отпускает. Говорят, что Феофил справлялся о судьбе умной инокини и однажды даже зашел к ней в келлию. Кассия как раз что-то сочиняла, но услышав стук в дверь, убежала в сад. Феофил вошел и стал читать недописанный свиток. Это была стихира мироносицы-блудницы, оборвавшаяся на фразе о Еве: «шумом уши огласивше». Император обмакнул перо в чернила и приписал: «страхом скрыся».

Красивая история. Было ли так на самом деле, неважно. Главное, перед нами гениальный богословский текст, который является памятником и эталоном созерцания Страстной седмицы.

Время сгущается. Иуда уже пошел к первосвященникам. Сребреники уже отогрелись в его ладонях. Тайные ученики готовят горницу для последней вечери. Апостолы в беспечности слушают неожиданно суровые речи Учителя. Братья Зеведеи все еще планируют занять места поближе к будущему Царю. Занят своими мыслями Понтий Пилат, не подозревающий, что его, мелкого и незначительного интригана, зачем-то запомнит история. Только что приехал в город Ирод и пытается отдышаться после долгого пути. Симон Киринейский, отец Александра и Руфа, может быть, уже пошел на поле или только собирается. В мрачной темнице неистово сверкают белки глаз загнанного в угол Вараввы. Петр в необъяснимой тревоге проверяет меч у себя на поясе. И совсем безмолвно стоит на мраморном столике умывальная чаша Пилата. И никто не глядит в сторону неказистого ствола мертвого дерева, который лежит в пыли во дворе легионеров. Много лиц, речей, намерений. И все глохнет в неодолимом молчании тревожных дней.
Записан
Обязанность без ЛЮБВИ делает человека раздражительным. Справедливость без ЛЮБВИ делает человека жестоким. Правда без ЛЮБВИ делает человека критиканом.
Вера без ЛЮБВИ делает человека фанатиком.


http://optina-msk.ru

Баранова Екатерина

  • Глобальный модератор
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 80 671
  • Вероисповедание:
    Православная
    • WWW
Постное письмо № 40. Великий Четверг. Когда у христиан самые добрые лица. О чем горел огонь

Что делать, если ты проспал утренние молитвы? Уже «солнце на три дубочка», а ты только проснулся. Стоит ли читать днем утреннее правило? Один из древних отцов советует: в этом случае встань, закрой окна, скажи: «Твой есть день и Твоя есть ночь», и смело читай то, что положено утром. Что Церковь утром назовет, то утром и будет.

В Четверг Страстной седмицы совершаются две самые напряженные службы церковного года: литургия Тайной Вечери и утреня Страстных Евангелий. Откуда такая смысловая насыщенность? Дело в том, что наши «богослужебные часы» немного спешат, и если этого не знать, можно легко запутаться.

Великий Четверг – день установления Таинства Евхаристии. Это известно всем. Поэтому каждый христианин старается в этот день причаститься. Одна схимница убедительно доказывала мне, что это причастие на целый год. Старушка, конечно, преувеличивает, но по-своему она права. Вот только Великий Четверг – это не день установления Таинства Евхаристии, а вечер установления Таинства Евхаристии.

Внимательные читатели Триоди, певчие, священники и уставщики, знают, что литургия Василия Великого, которая переносит нас на Тайную Вечерю, начинается вечерней, хотя служим мы ее утром. Закрытые монастыри могут себе позволить ночные бдения каждый день, а вот людям работающим и семейным это не по средствам. Поэтому литургию, вспоминающую Тайную Вечерю, мы служим почти на десять, а то и более часов раньше самого события. В этом нет ничего страшного, потому что Церковь может сама задавать время. Когда начнешь вечерню, тогда и будет вечер.

Утром в Великий Четверг мы погружаемся в созерцание вечерних событий того же дня весеннего месяца нисана. А событий немало: Господь умывает ноги ученикам; совершает первую Евхаристию; ученики слушают прощальную беседу Христа; Спаситель уединяется для моления о Чаше в Гефсиманском саду, куда позже Иуда приводит стражников; Петр отсекает ухо раба по имени Малх, и Господь его исцеляет; допрос у Анны, еще один допрос перед синедрионом; отречение Петра. Вот сколько всего происходит в короткие ночные часы! И никто не спит. Целый синедрион бодрствует. Все ученики на ногах.

Столько движения в ночи, столько шума, что разбудили какого-то юношу, который выбежал посмотреть, что там творится, наспех завернувшись в покрывало.

И все эти картины проносятся перед нами. Мы погружаемся в созерцание Крестного пути. И в это созерцание нас увлекает богослужение.

На литургии Четверга вместо привычной «Херувимской песни» поют тропарь «Вечери Твоея тайныя». Мы хорошо знаем эту молитву благодаря правилу к Причастию. Но никогда она не трогает так, как на службе Тайной Вечери.

Ведь литургия буквально вталкивает нас в ту самую Сионскую горницу, где совершалась первая и единственная Евхаристия.
Единственная, потому что все другие литургии не повторяют ее, а лишь вводят нас всякий раз к той единственной Чаше, которую благословил Христос.

«Вечери Твоя» поют не только вместо «Херувимской», но после «Един Свят» и вместо «Тело Христово приимите». Очень правильно, когда это потрясающее песнопение поет весь храм на мотив шестого гласа (как «Царю Небесный»):

Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий,
причастника мя приими!
Не бо врагом Твоим тайну повем,
ни лобзание Ти дам, яко Иуда,
но яко разбойник исповедаю Тя:
помяни мя, Господи, во Царствии Твоем!

Стоя перед Чашей, мы спрашиваем себя: кто я? – Иуда или благоразумный разбойник? Выбор не велик. Не могу сравнить себя ни с кем из святых. Не смею. Ни на что не претендую. Ведь я скорее разбойник. Мелкий, конечно, трусливый. Но злодей. Разбойник мне ближе. Найдется ли во мне его благоразумие? Вздыхаю. Молчу.


Вечерняя служба этого дня тоже не на своем месте. Церковные часы бегут вперед. Вечером в святой Четверг мы совершаем утреню великой Пятницы. Утреню – утренний подвиг созерцания Пасхи Крестной. Полюбилась мне эта служба еще до того, как я впервые на нее попал. В детстве я несколько раз видел старушек, которые с трогательной нежностью несли домой зажженную свечечку. Движения осторожные – не потревожить огонек, прикрывали ладошками, самодельными абажурами или прятали в бутылочные фонарики. Какие у них были просветленные лица! Мне кажется, что именно после этой службы у христиан самые добрые лица. Служба святых огней!

На утрени вспоминаются события утра и дня Пятницы Страстной седмицы. Можно было бы назвать это реконструкцией, потому что двенадцать отрывков из Евангелий, которые читаются на утрени, восстанавливают в деталях шаг за шагом весь Крестный путь. Однако это не реконструкция.

У церковного богослужения свое время и свой опыт пространства.

Созерцание Пасхи Крестной на церковной службе переносит нас туда, в жаркий и людный Иерусалим, заставляет ощущать ногами холод наборного пола лифостротона, прохладу воды из умывальной чаши Пилата, боль в глазах от солнечного света после мрака темницы, усталость от криков толпы и эмоций первосвященников, тяжесть в плечах от неподъемного дерева, которое поддерживает Киринеянин.
Все это – на утрени, при зажженных свечах, под пение хора и чтение Евангелия.

Утреня начинается привычным чтением шестопсалмия и мирной ектении. А потом открываются Царские врата, и священник выносит на середину Евангелие и раскрывает его перед Распятием, которое стоит в этот день в центре храма. Совершается большое каждение, и читают первый отрывок. Потом идет череда песнопений, которые названы в Триоди антифонами. Каждый антифон – глубокое богословское размышление над прочитанным Евангелием, настоящее богомыслие Креста!

Один из самых древних, антифон пятнадцатый, обычно поют при полном молчании церкви. Поет или дьякон, или один из певцов. Его можно петь и самому, потому что поется антифон на все тот же напев шестого гласа:

Днесь висит на древе,
Иже на водах землю повесивый!
Венцем от терния облагается,
Иже ангелов Царь!
В ложную багряницу облачается,
Одеваяй небо облаки!
Заушение прият,
Иже во Иордане свободивый Адама!
Гвоздьми пригвоздися – Жених Церковный!
Копием прободеся – Сын Девы!
Покланяемся Страстем Твоим, Христе!
Покланяемся Страстем Твоим, Христе!
Покланяемся Страстем Твоим, Христе!
Покажи нам и славное Твое Воскресение!

Это молитвенное созерцание Страстей Христовых. Противопоставление, на котором строится антифон – «висит на древе – повесивший небо», «облагается тернием – Царь ангелов», – это свидетельство глубокой древности текста. Заметим важный урок: созерцание, каким бы богословски глубоким оно ни было, непременно выливается в молитвенное поклонение:

Покланяемся Страстем Твоим, Христе!
Покажи нам и славное Твое Воскресение!

Церковные люди знают, что после этого антифона всегда поется седален «Искупил». В храмах с хорошим хором обычно исполняют этот седален по версии композитора священника Василия Зиновьева. Красивейшая музыка!

Искупил ны еси от клятвы законныя,
честною Твоею кровию,
на Кресте пригвоздився
и копием прободся,
безсмертие источил еси человеком,
Спасе наш, слава Тебе.

Однако самое ожидаемое песнопение этой службы – знаменитый светилен «Разбойника благоразумнаго». Его поют трижды. И это единственная служба в году, когда можно услышать эту красоту.

Разбойника благоразумнаго
во едином часе
раеви сподобил еси, Господи,
и мене Древом Крестным просвети и спаси мя.

И горят наши свечечки! И мы бережем их свет. Чтобы осталось на вынос Плащаницы и на Пасхальный крестный ход. Ночь святых огней! Сколько в ней слез и задремавшей радости! В отчаянии Иуда ищет смерти. Смелый апостол, легко хватавшийся за меч, испугался вопроса маленькой девочки и словно очнулся от страха под пение петуха. Разбойник еще не знает, что успеет в этой жизни несколько часов побыть христианином.

А мы с нежностью понесем домой огонь созерцания. Его зажгли в церкви. Он загорелся, когда все мы были не здесь, не в этом городе, не в это время. Свеча вспыхнула огнем, добытым в Иерусалиме, огнем, пронесенным по улицам древнего города, когда камень его стен еще стоял на камне. От крыльца Пилата до смрадных залов Ирода, от площади судилища до двора озверевших солдат, вдоль по улице – прочь из душного города к омертвевшей горе, последнему приюту тех, кому не нашлось на земле места.

Мы прошли этот путь с трепетным огнем в руках.

Огонь – свидетель. Огонь – сотаинник.

Пусть он поселится в моей домашней лампаде, пусть он горит о том, что видел.
Записан
Обязанность без ЛЮБВИ делает человека раздражительным. Справедливость без ЛЮБВИ делает человека жестоким. Правда без ЛЮБВИ делает человека критиканом.
Вера без ЛЮБВИ делает человека фанатиком.


http://optina-msk.ru

Баранова Екатерина

  • Глобальный модератор
  • *
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 80 671
  • Вероисповедание:
    Православная
    • WWW
Постное письмо № 41. Христос не просил о жалости. Великая Пятница. Исповедь Бога

На вечерне Великой Пятницы заканчивается чтение книги Иова. Богослужение этого дня пронизано каким-то созерцательным оцепенением, умышленной сдержанностью чувств и образов. Мы ничего не просим, не высекаем из себя слёзы, не сокрушаемся о своем. Сегодня – всё о Нем, всё Его, всё Им.

Многострадальный Иов, судившийся с Богом за свои несчастья, наконец, получил все ответы. Читаем книгу и не можем понять, что такого сказал Бог, что Иов вдруг успокоился? Внимательно вчитываемся в «исповедь Творца» и ничего не понимаем: какая идея так поразила Иова, что он «отозвал свой иск против Бога»? Вся речь – описание стройного космоса, изложенное в форме вопросов, порой весьма ироничных. Такое чувство, что они оба – Бог и Иов – просто присели рядом где-то на утесе и поговорили о том, что было у них перед глазами. И дело не в предмете разговора, а просто им надо было побыть вместе. Так бывает у людей – им нужно не отношения выяснять, а просто посидеть рядышком, подержаться за руки.

Иову нечего было терять. Именно таким людям есть о чем поговорить с Богом. Тот, у кого больше ничего не осталось, готов принять «исповедь Бога». Но Иов не верит, что это вообще возможно:

Ведь не человек Он, как я, чтоб ответить Ему,
чтобы вместе нам предстать на суд.
Между нами посредника нет,
чтоб руку возложить на обоих нас (Иов. 9:32-33).

И вот они вместе «на утесе». И пытливый страдалец говорит совсем другое:

Только слухом я слышал о Тебе,
ныне же глаза мои видят Тебя, –
сего ради отступаюсь
и раскаиваюсь во прахе и пепле (Иов. 42:5-6).

Что увидел Иов? Книга передает только речь Бога, то есть то, что слышал Иов, но не то, что он видел, Кого он видел. Иов искал посредника, к ответу он звал человека, и этого человека-посредника, то есть Богочеловека, он и увидел своими пророческими глазами. Увидел и всё понял. И принял тот смысл страданий, иконой которых стала его горькая судьба. Смысл надо было не услышать и понять, а увидеть. Потому что Христос – это и есть Смысл и Истина и Жизнь.

В Великую Пятницу эта Жизнь умерщвляется на Кресте.

Богослужебные тексты этого дня – зеркало созерцания Креста и смерти Бога Распятого. В них много образов и описаний, ведь это плод созерцания, так и должно быть. Однако то, чего мы в них не найдем, это жалость к Распятому.
Все молитвы Страстной седмицы носят печать удивительной сдержанности и целомудрия слез.


Мы знаем, что у Креста стояла Матерь Божия. У Нее на глазах убивали Ее Сына. Что может быть ужаснее для матери? Рядом стояли верные и бесстрашные ученицы. Но Евангелие целомудренно не смотрит в их сторону и не пускается в описание трогательных подробностей этой нечеловеческой скорби. Анна Андреевна Ахматова, тонкий поэт, а значит, немного пророк, чутким ухом прорицательницы услышала и точно передала правду целомудренного плача у Креста:

Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.

Мы тоже каменеем. Восхищаемся Христом. Изумляемся умом. Но нам Его не жалко. Вы не найдете в молитвах Триоди описаний анатомических подробностей пыток или сочувствия к боли и мукам. Единственное, что мы смеем себе позволить – созерцать и каменеть.

Господь не просил нас о жалости и сочувствии. Он знал, на что идет. Свой путь Он избрал добровольно. Апостолу Петру в Гефсиманском саду Он сказал: «Думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов ангелов?» (Мф. 26:53). Христос мог и не просить себе легионы ангелов. Он Сам мог сделать Себе, сотворить, «вылепить» двенадцать полков, но не для этого Он пришел.

Единственное, о чем Он просил Своих учеников, а значит, и нас с вами, это две вещи: «побудьте со Мной» и «сие творите в Мое воспоминание». В эти дни мы совершаем Евхаристию, творим Его воспоминание и созерцательно следуем за Ним, проходим Его путь неотступно, шаг за шагом.

Две самые важные службы этого дня – вынос Плащаницы и утреня Великой Субботы – последние шаги в этом созерцательном шествии за Христом.

Вынос Плащаницы происходит во время вечерни, которая в большинстве храмов служится днем. Плащаница – икона Христа. Не обычная икона. В эти дни все самое необычное – и икона Христа, и икона Богородицы. В некоторых храмах на гробницу, приготовленную для Плащаницы, кладут перед службой самую редкую икону Богородицы – «Не рыдай Мене, Мати». На большинстве образов мы видим Пречистую Деву с Младенцем на руках. На этой иконе тоже Чистая Дева со Своим Сыном. Только здесь уже не Младенец, а снятый с Креста, убитый Христос на руках у Своей Матери.

На самом деле Плащаница не такая уж редкая икона, как может показаться. На Престоле в алтаре каждого храма лежит антиминс – плат с вшитой в него частицей святых мощей. Это средневековая версия документа, легитимирующего право священника совершать Евхаристию в этом храме. Поэтому каждый антиминс обязательно подписан освящавшим его епископом. Изображение на антиминсе такое же, как и на Плащанице. Но антиминс древнее. Плащаницы же появились у нас только в XVII веке.

Это очень красивое богослужение, на котором благодарно вспоминается благообразный Иосиф, который без пылких обетов и торжественных клятв, все время оставаясь в тени, тем не менее пребыл верен Христу до конца. Он рисковал буквально всем, придя к Пилату с просьбой отдать ему тело Распятого. Но слова Евангелия передают такой покой и бесстрашную убежденность этого человека, что поневоле восхищаешься им. Он отдал Христу свой гроб. Уступил гробовую пещеру, умышленно оставив себя без последнего приюта. Он своими руками спеленал тело убитого Бога и упокоил Его в погребальной пещерке.

В каждом храме лежит своя Плащаница. Но люди знают, что, прикладываясь к этой иконе Христа, мы целуем ту самую, единственную Плащаницу, которую купил святой Иосиф.
Поэтому так важно быть на выносе Плащаницы или успеть забежать в храм, когда ее уже вынесли. Постоять рядом. Помолчать. Позволить себе недолгий труд целомудренного созерцания.

То, что все наши мысли должны быть с Плащаницей Спасителя, подчеркивает интересная особенность этих служб: все ектении, которые говорят дьяконы, чтение паремий, Апостола, вход с Евангелием и вынос Чаши – все проходит у Плащаницы или через Плащаницу.

Вечером совершается красивейшая служба, которую в народе называют «отпевание Плащаницы». Правильно – «утреня Великой Субботы». Это уже служба следующего дня, поэтому в монастырских храмах ее служат поздно ночью или рано утром.

Утреня начинается обычным шестопсалмием. Но на пении тропарей «Благообразный Иосиф» совершается каждение всего храма, и священники выходят к Плащанице. Там читается семнадцатая кафизма, стихи которой перемежаются крошечными молитвенными репликами, скорее даже восклицаниями на погребение Спасителя. Это очень древние тексты. Каждый – плод созерцательного усилия настоящих богословов-молитвенников.

Жемчужина этой службы – знаменитый канон «Волною морскою». Это небольшой текст, у которого целых три автора: с первой по пятую песни – творение Марка, епископа Идрунтского, с шестой по девятую – святого Космы Маиумского. А красивейшие ирмосы канона написала мудрейшая инокиня Кассия. Девятый ирмос канона и дал название той самой редчайшей из икон Богоматери:

Не рыдай Мене, Мати,
зрящи во гробе,
Егоже во чреве без семене зачала еси Сына!
Востану бо и прославлюся!
и вознесу со славою непрестанно яко Бог
верою и любовию тя величающия.

Этот ирмос мы услышим еще не раз в эти дни. Это Христос обращается к Своей Матери. И снова – ни слова о том, как Ей тяжело, как Ей больно. Просто – «не рыдай». Мне кажется, такое могла написать только мудрая женщина, настоящая молитвенница и богослов, какой и была святая инокиня Кассия.

Но если вы достоите эту службу до конца, увидите нечто совсем невероятное. После чтения канона и пения стихир хор неожиданно для такого скорбного дня начинает петь Великое Славословие. Священники выходят к Плащанице и при пении «Святый Боже» отправляются на Крестный ход вокруг храма с Плащаницей и хоругвями. Облачение в этот день – черное. В руках у молящихся свечи, которые уже горели на Страстных Евангелиях. Все поют погребальное «Святый Боже», потому что так мы входим в пугливый и торопливый ручеек шествия мироносиц и последних учеников, которые несли тело Христа к погребальной пещере.

Но шествие это вовсе не скорбное. Вот что удивительно. «Пеплом» черных облачений не очень прикрыто предчувствие пасхальной вести. Когда все возвращаются в храм и кладут Плащаницу на гроб, начинается чтение отрывков из пророка Иезекииля и послания к Коринфянам, которого ждут все знатоки церковной службы. Эти тексты дают читать самым надежным и выразительным чтецам.

У Иезекииля – про кости, которые оживут. Очень красочный и бодрящий текст! А послание к Коринфянам уже не скрывает радости о грядущем Воскресении. Апогей чтения – аллилуарий. Дьякон «раширяется» на всю церковь:

Да воскреснет Бог и расточатся врази Его,
и да бежат от лица Его ненавидящии Его.

И хор отвечает обычно самым шумным, самым громким и несдержанным «Аллилуия», какое только можно спеть. Лучше, если это «Аллилуия» запоет весь храм, во весь голос! В этот момент нельзя сдерживаться! Надо как следует пошуметь! От всего сердца!

Вместо обычных двух стишков в этом аллилуарии их целых три, и все очень бодрые. После этого «буйного» пения читается отрывок из Евангелия от Матфея. В древности Евангелие всегда читалось после Великого Славословия, и только утреня Великой Субботы сохранила этот красивый обычай.

Христос во гробе. Осталось всего несколько часов, и мы услышим радостный пасхальный призыв. Подождите. Не надо говорить. Не торопитесь.

Пока еще рано.

Пока еще помолчим.

Послушаем тишину.

Войдем в покой Великой Субботы.
Записан
Обязанность без ЛЮБВИ делает человека раздражительным. Справедливость без ЛЮБВИ делает человека жестоким. Правда без ЛЮБВИ делает человека критиканом.
Вера без ЛЮБВИ делает человека фанатиком.


http://optina-msk.ru
Страниц: 1 2 [3]  Все   Вверх
 

Страница сгенерирована за 0.587 секунд. Запросов: 15.



Рейтинг@Mail.ru

Поддержка сайта - Кинетика